Голодный город. Как еда определяет нашу жизнь

Сети супермаркетов обожают напоминать, что времени на приготовление пищи у нас нет. Но это, конечно, чушь. Никогда у людей не было столько свободного времени, как сейчас; мы просто предпочитаем тратить его на что-то другое.

Хорошими манерами может овладеть каждый, ибо «никто не выбирает родителей или страну, но каждый способен сам развить свои способности и характер».

Мы шарахаемся от наших собственных отходов, потому что он слишком явно напоминают нам о том, кто мы такие.

Причина ожирения не только в том, что мы едим, - эта болезнь неразрывно связана с самой сутью нашего образа жизни. Оно - телесное выражение нашей лишенной корней, индустриализированной кулинарной культуры, в которой еду не ценят и не понимают, а значит, и злоупотребляют ею.

Проблема с сетевыми ресторанами заключается не в том, что они существуют, а в том, чему они не дают существовать.

...строительство одного супермаркета на окраине города может сократить товарооборот продовольственных магазинов в его центре на целых 75%.

Манера — это личность человека, внешнее проявление его истинного характера и отношения к жизни».

а лучшего способа завязывать знакомства с людьми, чем регулярные совместные трапезы, быть не может,

Как выразился первый в истории кулинарный критик Гримо де Ла Реньер, «еда и законы хороши, когда мы не видим, как их готовят».

Самые сильные, здоровые и счастливые люди - те, кто по-настоящему ценит еду.

Возьмите любой город, построенный до появления железных дорог, и влияние еды будет очевидным. Оно ясно отражено в анатомии типичного городского плана доиндустриальной эпохи: в самом сердце располагаются продовольственные рынки, а к ним, словно артерии, наполненные живительной кровью, ведут дороги.

Уличная жизнь - не единственная жертва исчезновения еды из городов. Вместе с ней пропали запахи; казалось бы, невелика потеря, но именно они во многом определяют характер города. Обоняние - самое недооцененное из наших чувств: мы привыкли относиться к нему с пренебрежением, но ничто так не связывает нас с нашими эмоциями и воспоминаниями.

Наша пища кажется нам дешевой, но только потому, что потребительские цены не отражают ее реальной стоимости. Они не учитывают побочного ущерба, связанного с производством продовольствия.

Даже вне всякой связи с религией воздержание способствует удовольствию от праздника.

Если человек не готовит, он не ходит за продуктами в местный магазин, не приглашает друзей на обед, не понимает, откуда берется пища, не контролирует, что попадает в его организм, не знает, как структура его питания воздействует на экологию планеты, и не может научить всему этому своих детей.

Конечно, ресторанные сети отлично понимают, что, когда мы едим, нам нужен еще и антураж, собственно, его-то ни в первую очередь и продают. Но какой бы уютной ни была атмосфера в Starbucks с его удобными диванами, приглушенным светом, негромкой джазовой музыкой и потрепанными книжками, - короче, со всеми атрибутами сиэтлской кофейни, воспетой в телесериале "Фрейзер", - общего с местной кулинарной традицией у него не больше, чем у мятного фраппучино с настоящим кофе.

Общественная жизнь со всеми ее противоречиями, с принятием "другого" - вот суть города. Стоит убрать это, поместив город в корпоративную упаковку, и исчезнет сам смысл городской жизни.

..моллы - отнюдь не городские улицы. В отличие от подлинных общественных пространств они не терпимы к "другому". Если вы не так одеты, раздаете листовки или пытаетесь сделать снимок, вас, скорее всего, оттуда вышвырнут. Рынки - пространства общественные, а моллы - частные.