Зло

Вообще к скандинавским авторам я отношусь немного с предубеждением. Уже познакомившись с некоторыми из них, заранее настраиваюсь на то, что сюжет будет где-то затянутым, а в чём-то ещё и нудноватым. Чего не скажу об этой книге! У Яна Гийу замечательный стиль повествования. При всей сложности темы, в которую, казалось бы, нужно вгрызаться зубами, очень лёгкий слог, чувствуется динамичность, нет ощущения той самой "тянучки", упомянутой мною выше.

Первое что приходит на ум, читая роман – "добро должно быть с кулаками". Олицетворением этой фразы стал главный герой Эрик, неприметный малый, вечно получающий тумаки от отца, но легко вымещающий своё зло на одноклассниках и прочих сверстниках. Эрик – главарь местной шайки, что безнаказанно орудует в округе. Обидеть, унизить, наказать, украсть, избить - вот лишь малая часть того списка, который заложен в головах Эрика, Каланчи, Ёрана и им подобным. Впрочем, даже школьные учителя не чурались здесь телесных наказаний. Вся жизнь – сплошная борьба, где побеждает сильнейший. И, кажется, по-другому быть не может….

Но однажды в жизни главного героя всё меняется с переводом в другую школу, закрытый интернат для мальчиков из достаточно обеспеченных семей. Вернее, изначально измениться решает сам юноша, стать лучше, добрее, спрятать кулаки раз и навсегда. Вот только кто бы мог подумать, что привилегированное заведение Щернсберга окажется воплощением самого настоящего ада…?! И окружающая действительность заставит не только вновь натренировать кулаки, но и оскалить зубы, заточить когти, обзавестись толстым панцирем. Примечательным является то, что события, описанные в романе, вполне автобиографичны. Когда-то сам писатель обучался в школе-интернате в Сёдерманланде.

Конечно, произведение наполнено жестокостью во всех её проявлениях: насилие, буллинг, бесчеловечность и сплошная боль. Поэтому людям сверхчувствительным открывать книгу даже не стоит. Читателям же интересующимся темой, где затронуты болезненные отношения между детьми и родителями, учащимися и учителями, подростками младших и старших классов произведение рекомендую. Попытаться понять психологию подростка, принимавшего на себя унижения с малых лет, прочувствовать агрессию обезумевшей толпы вполне реально, до мурашек. Уж чего стоит одна из экзекуций интерната – "горчичник".

Вот только во всей этой истории меня не покидало стойкое ощущение неправдоподобности, недоумения, шока…. Эрик противостоит не только старшекурсникам, но и всей школьной системе. Он встаёт на тропу войны один против всех. Играет роль эдакого "ворошиловского стрелка" в истории с другом Пьером. Учителя закрывают глаза на всё происходящее вокруг, родители, как я поняла, вообще не в курсе того, что творится в стенах интерната. Хотя автор упоминает, что здесь учатся дети высокопоставленных чиновников. То есть никому нет дела до нацистских истязательств среди учеников, несмотря на то, что события в романе происходят в послевоенное время в цивилизованном обществе. Медсестра заранее готовится зашивать чужие рваные раны, а если последствия побоев окажутся слишком тяжкими, драчунов обязательно примут в местной клинике без лишних расспросов. Всё это, по меньшей мере, странно. А что делать таким увальням и простачкам как Пьер? Всю учебу получать от старшекурсников "горчичники"? Окровавленным выползать из "квадрата"? Получается кто сильнее, тот и прав? Вот и выходят кулаки на первое место. Да, в случае с Эриком и Пьером во имя добра, защиты друга, но, как известно, насилие порождает насилие. А это не есть хорошо. https://u.livelib.ru/reader/KATbKA/o/ple7u4jg/o-o.png"> В итоге же, всё вышло слишком сказочно, когда злодеи получили по заслугам и все жили долго и счастливо. Только в реальной жизни было бы достаточно того самого "удара-на-один-шов" пробкой от хрустального графинчика.

Книга интересна с точки зрения психологии шведского обывателя, а также, в связи с тем, что большинство читателей не имеют реального опыта подавления личности в грязных подворотнях, хотя, скорее всего, являлись когда-то жертвами подросткового террора. При всем при этом произведение ни разу не скатилось до уровня этих самых подворотен, от него прямо-таки несет шведской добропорядочностью. По сути, это выход для разного рода читателей-тошнотиков – найти собственной трусости, которая с переменным успехом всю жизнь маскируется под интеллигентность, хоть какое-то логическое обоснование. А это один из любимых инструментов этого самого тошнотика, то, что в его глазах имеет особенную ценность. Именно поэтому конкретно в Швеции «Зло» стало настолько популярным, а фильм, снятый с опозданием на 20 лет (время действия тоже отличается от момента выхода книги на два десятка лет), вышел необычным и неоднозначным. Он, конечно, не передал и 10-й доли идей литературной основы, но даже этого зрителям хватило.

Любовь шведов к подобной литературе смешна и грустна. Лучше не представлять себе основную массу читателей, переворачивающих странички трясущимися ручонками и потирающими потные лодошки. О, подростки дерутся! Вот так выглядит среднестатистический швед-читатель:

«Подошел церковный староста Тит. Сам он по причине крайней худобы и бессилия никогда в драках не участвовал, но зрелище любил, взбадривался, когда тугая струя крови ударяла в землю из перекошенного мужицкого рта, похрюкивал от восторга и тихо ругался матом – чтобы «уравновесить нутро».

Разумеется, сам мордобой во «Зле» описан ясно, четко, с обоснованием техники боя и психологии победителя. Мышлением тирана, того самого, которого ждешь у Маркеса в его «Осени патриарха», а его там нет, в полной мере наделен 14-летний Эрик. Вот он, маленький Чингис-хан-лукашенко, для которого люди – пешки, а единственное важное и неотвратимое – собственный успех. Автор в полной мере извратил ситуацию, поместив мальчика в необычную школу-интернат для богатых детей, где реальной властью обладает Совет Учеников. Здесь Эрику придется ловчить и приспосабливаться, в уличной банде шпаны ему было проще и привычнее. Впрочем, шведская, вытекающая из всех щелей, тяга к справедливости и здесь никуда не делась, да и куда скроешься от национальной святыни, но в «Зле» все окрашено в иные тона.

Одним мордобоем бы дело не обошлось, потому помимо битвы с системой (Совет Учеников), которую ведет Эрик, причем ведет ее же оружием, построенном на чувстве справедливости и насилии, в книге прописан диалог человека «новой Швеции»(Эрик) с человеком «старой Швеции», его другом Пьером. Пьер – символ Швеции, интеллектуал, пацифист, очкарик. Гордится победами своей страны над классическим врагом – русскими. Победы, естественно, были 300 лет тому назад. Тогда же шведы в последний раз воевали. Песню черепахи Тортиллы, определенно, следовало бы перевести на шведский. Победа Швеции в настоящее время ассоциируется исключительно с хоккеем, да и то, если они играют не с нашими. Эрик со своим германским типом как раз тот капитан хоккейной сборной, которым все шведы гордятся, хотя и считают его быдлом. Национализм в книге совсем не местечковый, в изобилии не только русские ядерные бомбы, но и финские официантки (действие происходит в 1959-61 гг), евреи, остатки нацистов. Автор книги вообще французо-норвежец. Все это как-то даже интересно и нисколько не отталкивает.

Особенно радуешься за Швецию, когда понимаешь, что даже в книге о подростках, как само собой разумеющееся, правит бал сила рамок закона. Ученический Совет (кстати, из этих учеников в дальнейшем выходит управляющий цвет нации, ибо школа элитная) целых два года бьется с бунтарем-одиночкой Эриком и все исключительно в рамках школьных правил. Для шведов это нечто гораздо круче религии. Совет Учеников только на второй год поумнел и начал маневрировать, используя другие методики подавления безудержной личности Эрика, поняв, что этого человека задавить буквально невозможно, что он в бою только активизируется и им дышит (хотя читателям пытается внушать другое). Данный ход автора понятен и дальновиден – потянуть за потаенные струнки души каждого шведского умника, который всю жизнь мечтал дать отпор хулиганам – эдак он подумает, что на все сам способен, пользуясь примером Эрика. Станет счастлив в мечтах, потому что все равно его мама никуда одного никогда не выпустит. Шведы и мысли не допускают о подлоге, хотя для реальной власти это обычная практика. В этой части для российского читателя сюжет кажется надуманным, ибо у нас этого Эрика сразу бы и исключили из школы. Или, что еще лучше, завербовали бы в совет. Он просто создан для того, чтобы его со временем возглавить.

Конечно, книга названа «Зло» недаром и именно здесь искомый глубинный смысл произведения. Любимая шведами тема на уровне «правильно – не правильно», «добро – зло», «мораль – весь остальной мир». Предполагаемое добро показано с конкретным кулаками наперевес, но ему просто не повезло – попал не на ту сторону. О том, что личность способна победить систему – о том существует куча сказочных мифологий. Например, рассказы о службе в армии, где дедовщина трещит по швам и капитулирует каждый второй раз перед одним новобранцем, если воспринимать на веру все то, что плетут отслужившие. В общем же и целом, «Зло» не о природе этого зла, а о том, что никаких законов в этом мире не может быть без насилия. В этом Эрик был прав и в этом его победа. Умелые шведские демагоги, конечно, (например, в фильме) повернули справедливость Эрика в нужную им сторону, но «Зло» являет миру совершенно другую мировоззренческую концепцию, которая со стандартным шведским маразмом не имеет ничего общего. Но отпечаток этого шведского менталитета повсюду, он настолько уныл, настолько нуден, что радуешься любой возможности, даже литературной, попинать его ногами и на время о нем забыть. А свой социализм пусть засунут куда-нибудь туда, где не встречаются лучи солнца. Вообще, в Швеции только две крутые вещи – комфортабельные тюрьмы и Астрид Линдгрен. А, ну еще "Абсолют".

p.s. Имя Оскара Уайльда у шведов не произносится вслух. Он у них ""тот самый английский классик-гомосексуалист". Тот-Кого-Нельзя-Называть.