Роберт, Роберт...даже неудобно называть его по имени и отчеству, до того в нем есть что-то "свое", близкое и родное. Наверное, это кипящая, ревущая молодость, которая, кажется, сейчас прорвется сквозь бумажные границы и хлынет весенним дождем. Его лирика - это целая эпоха, заключенная в строчки, хлесткие, звонкие, как льдинки, как весенняя капель. Это чувство душевного простора, веры в будущее. Это максимализм с его категоричностью и громкоголосностью. Это - вот они, шестидесятые, далекие и манящие, это - походники, барды, выступления в Политехническом, время, когда поэт был почти что оратором, двигателем общественных настроений.
Наверное, будут глохнуть историки, копаясь в тоннах нашей риторики... Но - сквозь любую наносную муть, которая сверху лежит, они должны понять (и поймут!), как мы любили жить!
Рождественский - это вечная юность и вечная весна, но не беззаботная и легкая, а задумчивая и размышляющая, прошедшая страшную войну, высоко ставящая такие понятия, как "долг", "честь", "люобвь"... Он умеет писать просто о сложном, подбирать именно те, точные, нужные слова. Взять хотя бы знаменитую "Балладу о красках"...
Кто-то говорил, что Рождественский - поэт преимущественно для молодых людей, для этаких мечтательных юношей и девушек, еще верящих в прекрасное далёко и чистоту мира (хотя, эх, я ведь тоже к ним отношусь). Но все-таки не соглашусь. Его стихи - это, прежде всего, серьезная лирика, очень интересные и, на мой взгляд, глубокие мысли и наблюдения. До сих пор "Мгновения" остаются для меня воплощением чувства долга, а "Эхо любви" - настоящего и вечного любовного чувства.
Когда меня одолевает уныние, и какой-то едкий и тихий голос шепчет слова разочарования в мире, и в себе, и в своих идеалах, я беру с полки томик Рождественского. И душе становится легче.
5 понравилось
