Все проходит. Все, кто жил здесь и пользовался этой мебелью до того, как она стала антиквариатом, обратились в прах.

Сигарета могла бы его убить, но он сам сейчас убил бы за неё.

Просто лузерам всегда хочется возвысится над другими.

Рядом с бабушками не случаются плохие вещи.

Милосердие является здесь привилегией, а не правом. Вы придумали эти правила.

Внезапно он почувствовал, что сошел с ума. Стал диким и свободным от бремени собственного «я».

Их веселье продолжалось, скучное в своей предсказуемости.

Страх был для него бесполезен - всего лишь повторяющийся инстинкт самосохранения, когда выживать уже нет никакой возможности.

Когда нам страшно и больно, разве мы бываем другими?