Король Лир. Исторические драмы

"А не замахнуться ли нам на Вильяма, понимаете ли, нашего Шекспира?" - подумал я, уподобляясь Евгению Александровичу, режиссёру народного театра из кинофильма "Берегись автомобиля", и даже тот факт, что "во времена Шекспира не было сигарет "Друг", меня не остановил, ведь я не курю. А если серьезно то до сих пор я обходил величайшего драматурга стороной, не решаясь браться за его пьесы, с завистью наблюдая за другими рецензентами, которые такими комплексами не страдали, и замахивались на него, замахивались....

Для дебюта я выбрал пьесу, которая в свое время произвела на меня глубочайшее впечатление, я говорю о "Короле Лире". Заглавная фигура пьесы - один из самых трагичных образов классической мировой драматургии, невероятно сложный для понимания и трактовки. Недаром, все великие трагики, сыгравшие Гамлета, Сида, Фауста, Эдипа, в конце карьеры мечтали о роли Лира, получение её было фактом полного признания таланта, Лира играли только состоявшиеся корифеи.

В большинстве рецензий приходится сталкиваться с оценкой, что эта пьеса о взаимоотношениях родителей и детей. Конечно, частично это так, только не могу согласиться с теми, кто клеймит исключительно дочерей Лира, а разве он сам не несет ответственности за тех, кого породил и воспитывал. Ведь сам Лир средоточие тех пороков, которые потом вернутся к нему бумерангом от милых дочек, он самовлюблен, нетерпелив, резок, груб, скор на расправу, черств и беспощаден. Что же он так убивается, когда дочурки демонстрируют ему те же качества, только в более утрированном виде. Это еще удивительно, что Корделия выросла не такой, как папа и сёстры,но это издержки сказочного сюжета - "было у отца три сына, два умных, а один - дурак", у Лира та же история, только вместо сыновей - дочери. Но этот факт придает сюжету еще больший трагизм, ведь априори принято считать, что женщины более чувственны и милосердны в жизни, чем мужчины.

Другое частое утверждение - пьеса о предательстве, и это тоже в ней есть. Причем линия предательства более жестко представлена в сюжетной ветке, связанной с графом Глостером и его сыновьями. Здесь тоже звучит тема детей и родителей, но мотив непосредственно подлого предательства преобладает.

У меня же сложилось впечатление, что основной лейтмотив пьесы - безрассудство, самонадеянное отношение к жизни, неумение руководствоваться информацией и делать правильные выводы. Всё, что заставляет Лира страдать, было и так ему известно, все это было, что называется, на ладони, но он не хотел этого видеть. Ему пришлось столкнуться с тем, что та карта мира, в которую он верил, как в истинную, и реальная карта - ничуть не схожи. Тот мир, в котором он жил, имея власть, и тот, в котором оказался, добровольно её лишившись, оказались разными мирами, и люди, окружающие его, тоже оказались не теми людьми, которых он знал.

В пьесе неспроста появляется тема сумасшествия. Парадокс в том, что трезвый и "крепкий умом" Лир оказывается знающим жизнь в меньшей степени, чем Лир, сошедший с ума. Самым рассудительным и трезвомыслящим в его окружении оказывается шут - профессиональный дурак. А другим спутником Лира кроме шута оказывается дурачок Том, и хотя, мы знаем, что это притворяющийся слабоумным Эдгар Глостер, но Лир-то этого не знает. В этой компании бывший монарх обретает ту мудрость, которой ему не доставало до этого. Жизнь не познаешь, пока не избавишься от иллюзий.

Цена избавления, которую пришлось заплатить Лиру, оказалась неимоверно высокой, он теряет всех трёх дочерей, в том числе и сохранившую дочернюю верность Корделию. На этот шаг Шекспир пошел для усиления драматического эффекта, сознательно отойдя от текста "Истории королей Британии" Гальфрида Монмутского, которая послужила основой для драмы. Достоверность этого труда - это особый вопрос, который здесь обсуждать нет смысла, но то, что Шекспир с ним особо не церемонится назвать искажением исторической правды нельзя.

Обращает на себя внимание еще одно обстоятельство, а 1605 году, когда Шекспир работал над "Королем Лиром", Сервантес писал "Дон-Кихота", а ведь это тоже о крушении иллюзий.

..

Шекспир начинил своего «Юлия Цезаря» самыми разными ингредиентами, вкус и аромат которых не только вполне узнаваемы, но и актуальны сегодня. Считается, что это одна из тех пьес, где Шекспир менее всего отдалился от исторических реалий. Выводя на сцену давно умерших героев, драматург опирался на свидетельства Плутарха. Эту старую как мир историю можно рассмотреть как классический пример конфликта правых с правыми. Перед нами два противоположных конца спектра, которые ещё недавно были достаточно близки. На одном – Цезарь и его сторонники, на другом – группа заговорщиков, среди которых Брут, Кассий и Каска. Последние провозглашают, что действуют из любви к Риму, а отнюдь не из ненависти к Цезарю. По крайней мере, они кажутся в этом по-настоящему убеждёнными. Брут так комментирует свою позицию: «Если в этом собрании есть хоть один истинный друг Цезаря, то я скажу ему: любовь Брута к Цезарю не уступает его любви. Если этот друг спросит, зачем же Брут вооружился против Цезаря, - вот мой ответ: не оттого я это сделал, что любил Цезаря меньше, но лишь оттого, что любил Рим больше».

Те, кто замыслил убийство, видят себя избранниками, на плечах которых благополучие отечества. Либо они поборют здесь и сейчас зарождающуюся тиранию, либо окажутся порабощёнными на века. Используя анахронизм, можно сказать, что заговорщики решили прибегнуть к превентивной мере. Они хотят предотвратить намечающийся захват власти. Цезарь, по их мнению, готовится взять на себя абсолютную власть, превратив свободных граждан в рабов, но этого пока не произошло. Необходимость упредительных мер находит выражение в словах Брута:

...Опасности теперь не вижу я; Но, если мы его усилим власть, Он в крайность бросится. А потому смотреть Мы на него должны, как на змею, Что из яйца не вышла. Дать ей время Увидеть свет - и так же ядовита Она, как все другие змеи, станет, Ее убить должны мы в скорлупе.

Одна из сторон этого многогранного произведения - рассуждения о природе власти и лидерстве. Сравниваются государственный механизм и организм человек. Герои пытаются определить, что составляет «надменный произвол», как должен вести себя достойный сын Рима и где грань между предательством и стремлением установить справедливый порядок. Какая жертва допустима на пути достижения «общего добра»?

Принести Для общего добра мы можем жертву, Но мясниками нам позорно быть. Мы против духа Цезаря восстали, А в духе крови нет. О, если б можно Покончить с духом Цезаря без крови!

Для противоположного лагеря, возглавляемого Марком Антонием и Октавием (будущим императором), Брут и компания не более, чем подлые изменники. Но искренни ли заговорщики, постулирующие, что они защищают свободу от надвигающейся диктатуры за авторством прославленного в битвах Юлия Цезаря? И что есть «искренность», сколько у неё степеней? Авторы биографий нередко задают вопрос «насколько искренен описываемый ими персонаж?» Можно ответить встречным вопросом: «А насколько мы искренни? А что есть вообще искренность?» Другими словами, в контексте истории это представляется довольно бесперспективным вопросом.

Блестяще показана летучесть общественного мнения, переменчивого, как игра облаков в ветреный день. Выступление Марка Антония перед толпой римских граждан после рокового покушения на Юлия Цезаря - прекрасный образец манипуляции массовым сознанием. Казалось, только что все были полностью согласны с Брутом относительно правомерности и даже необходимости насильственного избавления от «тирана» Цезаря. Но русло общественного настроения разворачиваются на 180 градусов. Толпа готова поверить мастерски построенной речи Марка Антония, которому удаётся уверить собравшийся народ, что его подло предали. Соратник убитого Цезаря начинает каждую из своих инвектив с восхваления обидчиков. Он скрывает свой антагонизм под маской объективности, отдаёт каждому должное и, казалось, жаждет только справедливости. Каждое слово Антония полно яда и бьёт прямо в цель. Отточенное обвинение, завёрнутое в обложку из лести и призывов к здравому смыслу. Как не поверить такому беспристрастному оратору?

В итоге граждане требуют наказать вероломных обманщиков, которые посмели отнять у них Цезаря, который, в изображении Антония, денно и нощно заботился о благосостоянии народа.

Тема лести затрагивается в пьесе и в другом ключе. Заговорщики считают, что Цезарь падок на масляные речи и часто принимает лесть за чистую монету. Но, естественно, не все такого мнения о Цезаре. Сам трагический эпизод убийства становится под пером талантливого автор ярким примером сложности и противоречивости истории. Конспираторы перед убийством с лицемерным смирением просят Цезаря вернуть их товарища из ссылки. Цезарь отказывает, ссылаясь на твёрдость принятых им решений: «Смягчиться может тот, кто сам способен себе просить смягченья у других; но неизменен я, как неизменна Полярная звезда». Представая в роди вселенского судьи, который не меняет своих взглядов, Цезарь выдаёт свои абсолютистские амбиции. Он продолжает астрономические аналогии и заканчивает прямой заявкой на неограниченную власть.

На небе много звезд; их всех не счесть, И все они блестят и все мерцают, Но лишь одна не изменяет места. Так и людей живет на свете много; Но люди - плоть и кровь, а потому Они и переменчивы, и слабы. Меж ними знаю я лишь одного, Который чужд минутных колебаний И вечно неизменен, - это я.

Поведение Божественного Юлия непосредственно перед своей трагической кончиной, его недолгие колебания, которые быстро сменила решимость идти навстречу Судьбе, переданы драматично. Авгуры вещают о неблагоприятных знаках, нависших над головой властителя. Кальпурния, супруга Цезаря, уговаривает мужа не ходить в этот день в Капитолий. Коротко её совет звучит как «дорогой супруг, лучше останься сегодня дома». В некотором роде английский драматург, повествуя о реальных событиях из древности, предложил трафарет, который будет не раз использован историей впоследствии. В качестве примера мне вспоминается попытка Марии Медичи отговорить её коронованного супруга – французского короля Генриха IV Бурбона – от рокового выхода в город 14 мая 1610 года.

Где же кончается история и начинается литература? Высказывал ли в действительности тот или иной исторический персонаж известную мысль или ему её приписали господа рифмоплёты? Человек из XXI века, нагруженный определённым культурным багажом, рискует потеряться в этом переплетении литературы, порождённой человеческим воображением, и сложносочинённых исторических перипетий, которые своими неожиданными ходами нередко затмевают самый смелый вымысел. Черта, которая их разделяет, порой плавает. И пьеса Шекспира с её ставшей крылатой фразой «И ты, Брут?» тому яркое подтверждение.

Известно, что многие (около)исторические пьесы Уильяма Шекспира несли в себе, как бы сейчас сказали, месседж для современников драматурга. Посредством этих рассказов Шекспир завуалированно поднимал острые для своего времени вопросы. Он неоднократно наделял персонажей прошлого чертами современных ему деятелей. Шекспироведы посвятили немало страниц поиску параллелей и отыскиванию скрытых посланий в его текстах. Но, что логично, далеко не все аллюзии, которые были понятны публике той эпохи, сегодня считываемы. Как же обстоит дело с «Цезарем»? На календаре 1599 год. Королева Елизавета, которая уже много лет на английском троне, не имеет наследников. Многие опасаются, что после её кончины дела могут пойти хуже. Боятся, что обострится межконфессиональное противостояние между католиками и протестантами. На жизнь Елизаветы не раз покушались, оправдывая это религиозными соображениями. Примерно в то время появился скандальный трактат иезуита Хуана Марианы De rege et regis institutione. Мариана отстаивал концепцию правомочности устранения тирана, если это диктует «народное благо». И вот Шекспир показывает в посвященной Древнему Риму пьесе, что убийство не только не приводит к желаемому избавлению, но, по сути, имеет обратный эффект. Именно при Октавиане, преемнике Цезаря, произойдёт окончательное превращение Римской Республики в Империю.

Я настолько привыкла считать, что эта трагедия о неблагодарности детей, что долгое время даже не думала, что эта пьеса может быть и трагедией об ужасном правителе и родителе. Перечитать эту пьесу надобно было хотя бы затем, чтобы взглянуть на Лира с другой стороны. И если в школьном возрасте старого короля было жалко-жалко, то сейчас вроде бы даже считаешь справедливым, что жизнь на склоне лет подстроила ему такие тяжкие испытания в лице предательства, унижения и нищеты - зато как же все это помогло излечить его слепоту, его слепую веру в незыблемость своей власти, как королевской, так и отцовской.

Не даром говорят, что дети - отражение своих родителей. Это Гонерилья и Регана деспоты и изверги? А вспомните Лира в начале пьесы - гордый и деспотичный государь, требующий, чтобы все признавали его величие и обволакивали в мягкие одеяла сладких слов любви и уважения. Не хотите? Вон из королевства! А судя по тому, какими угрозами он раскидывался, когда униженный и оскорбленный уезжал от Реганы, можно предположить, останься у него прежняя власть, он собственноручно укокошил обеих бессовестных дочурок. Да и вообще, любил ли он сам своих дочерей? Заботился и волновался ли о них? Король Лир - человек, любящий власть и ради власти живущий, и вряд ли он мог хоть кого-то любить; он был уверен, что власть - это уже залог любви, которую он дарит людям.

Удивительно, насколько иначе воспринимается перечитанное. Мне всегда казалось, что эта пьеса слащаво морализаторская и единственный в ней посыл, что плохо быть корыстным и бессовестным, а надо быть честным и уважать родителей. Сейчас же я как клещ зацепилось на новое видение трагедии и поняла, что в ней есть куда более интересна тема, а именно - правда и ее принятие. Начинается все с Корделии, которая признается, что ее любовь к отцу - не больше, чем долг, не желая страстно выплевывать в лицо короля харчки лести. Правда - вещь неприятная и бьющая очень больно тех, кто к ней не привык. Лир не может позволить себе мириться с правдой - уж больно она бьет по гордости. Вообще, вы не замечали, как порой (а то и всегда) смешны люди, у которых кроме гордости ничего нет? То-то и у Лира - как король он давно уже перестал функционировать, а в сердце царит любовь к власти и уверенность в своем величии. Он не может понять и принять то, что его власть уже дано угасла. Позже, неспроста Шекспир сделал Лира сумасшедшим - в каком-то смысле и это принятие правды, правда очень болезненное. Интересно отмечает Кент, что слова короля безумны, но сколько в них правды. Так же показательна сцена, когда в момент безумия, Король устраивает суд над своими дочерьми. Показательно то, что в качестве присяжных, сидя справа и слева от короля, выступают шут и переодетый Эдгар: человек, говорящий правду, выдавая ее за шутку, и человек, скрывающий правду под пеленой наигранного безумия.

Еще бы хотелось написать, что образ Корделии тоже был воспринят мною по-другому, хотя и не радикально. Она далеко не строптивая, она мудрая. И я не могла не заметить авторского восхищения, когда Корделия читала письмо о горе отца и пыталась удержать в балансе слезы и улыбку сдержанности (ибо, как благородная правительница, не могла впасть в эмоциональное забытье). Кстати, еще я недавно прочитала, что в шекспировской труппе Корделию и Шута всегда играл один и тот же человек, и вызвано это было не недостатком актеров, а тем, что оба этих персонажа символизировали одну из сторон совести Лира. Меня вот это очень заинтересовало :)

Во всем остальном, использую давно потрепанное клише: Шекспир велик. Читайте Шекспира, перечитывайте Шеспира, и, мать вашу, любите Шекспира!