Цитаты из книги Гарики

Вон либерал во все копыта летит к амбару за пайком; кто ест из общего корыта, не должен срать в него тайком.

Радость – ясноглазая красотка, у покоя – стеганный халат, у надежды – легкая походка, скепсис плоскостоп и хромоват.

За страх, за деньги, за почет мы отдаемся невозвратно, и непродажен только тот, кто это делает бесплатно.

Деньгами, славой и могуществом пренебрегал сей прах и тлен; из недвижимого имущества имел покойник только член.

О жизни за гробом забота совсем не терзает меня; вливаясь в извечное что-то, уже это буду не я.

Всю жизнь готов дробить я камни, пока семью кормить пригоден; свобода вовсе не нужна мне, но надо знать, что я свободен.

Наш век машину думать наловчил, и мысли в ней густеют что ни час; век скорости – ходить нас отучил; век мысли надвигается на нас.

Высшая у жизни драгоценность – дух незатухающих сомнений, низменному ближе неизменность, Богу – постоянство изменений.

Подлинное чувство лаконично, как пургой обветрившийся куст, истинная страсть косноязычна, и в постели жалок златоуст.

В юности умы неосторожны, знания не сковывает гений, и лишь по невежеству возможны птичии полеты обобщений.

Пролагатели новых путей и творцы откровений бессмертных производят обычно детей столь же косных, насколько инертных.

Поэзия - нет дела бесполезней в житейской деловитой круговерти, но все, что не исполнено поэзии, бесследно исчезает после смерти.

Я охладел к научным книжкам не потому, что стал ленив; ученья корень горек слишком, а плод, как правило, червив.

Цель жизни пониманью не дана и недоступна мысли скоротечной; даны лишь краски, звуки, письмена и утоленье смутности сердечной.

Люби своих друзей, но не греши, хваля их чересчур или зазря; не сами по себе мы хороши а фону из гавна благодаря.

Есть люди: величава и чиста их личность, когда немы их уста; но только растворят они уста, на ум приходят срамные места.

Устройство мироздания жестоко по прихоти божественной свободы: убийствами поэтов и пророков к их духу причащаются народы.

Когда густеют грязь и мрак, и всюду крик: «Лови!, товарищ мой! Не будь дурак, но смело им слыви.

Я повзрослел, когда открыл, что можно плакать или злиться, но всюду тьма то харь, то рыл, а непохожих бьют по лицам.

Сегодня столь же, сколь вчера, земля полна пиров и казней; зло обаятельней добра, и гибче и разнообразней.