РекламаБумажная
1415 ₽1199 ₽
Ваша оценкаПочитатели таланта лауреата Сталинской премии певца Михаила Александровича, посещавшие концерты и слушавшие оперные арии и неаполитанские песни в его исполнении по радио в 1940-1960-е гг., конечно, не знали об удивительной жизненной и творческой истории своего кумира. Вундеркинд, в 9-летнем возрасте начавший свою певческую карьеру в довоенной Риге, Александрович еще в детстве получил международную известность. Став взрослым певцом, увлечение оперным пением он сочетал со службой кантором в сина...
Жанры
Купить эту книгу
РекламаКупить-16%
Рейтинг LiveLib
4,0
1 оценка
- 50%
- 4100%
- 30%
- 20%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 1
Рецензии
BlueFlames3 января 2025 г.Хождения артиста по мукам
Читать далееЭта книга представляет из себя биографию Михаила Александровича, написанную его зятем, журналистом Леонидом Махлисом. Вам что-нибудь говорит имя Александровича? Мне, честно говоря, не говорило, а между тем он был выдающимся и очень успешным советским камерным певцом-тенором, который в 1970-е годы вынужден был иммигрировать в Израиль, после чего были размагничены все его записи в гос. архивах, как, по словам автора книги, поступали со всеми уехавшими.
Вообще Александрович родился в еврейской семье в Латвии в 1914 году. Он начал петь ещё ребёнком, успешно проводил концерты, гастролировал и практически содержал семью, как Робертино Лорети. Потом были годы вынужденного молчания, пока голос менялся. А потом он хотел поступить в рижский оперный театр, но, хотя он выступил лучше всех на конкурсе, взяли латыша. Как пишет автор книги, в довоенной Прибалтике вообще были сильны националистические и фашистские настроения. В результате Александрович стал кантором в синагоге, а оперные артисты приходили туда его слушать, и однажды прима сказала ему: "Слушая вас, я впервые изменила своему богу."
Александровичу повезло, что в день начала войны он приехал в Москву, чтобы участвовать во всесоюзном вокальном конкурсе. Во время ВОВ он много ездил по фронтам с концертами. Поначалу советская власть к нему благоволила, после войны его хотели определить солистом в Большой театр, но к тому времени он понял, что его голос недостаточно сильный для оперы и что его призвание - быть камерным певцом.
Проблемы у него всерьёз начались при Фурцевой, п.ч. он был очень популярен, месяцами гастролировал и соответственно много зарабатывал. Она где-то обмолвилась, что, мол, даже она столько не получает. Минкульт издал ряд указов, ограничивая всё больше и больше, сколько концертов он мог давать в год. А потом Лапин возглавил Гостелерадио и стал ограничивать присутствие еврейских артистов в эфире, хотя Иосиф Кобзон, выступавший в патриотическом стиле, наоборот при нём сделал карьеру. Александрович же вовсе пришёлся не ко двору. По словам Махлиса, он часто пел еврейские молитвы на своих московских концертах, наряду с оперными ариями, романсами и итальянскими песнями, хотя он не был религиозным человеком, но он считал еврейскую литургию важной частью мировой вокальной музыки. А вот советские песни, даже хорошие и без идеологии, как, например, "Вьётся в печурке огонь", он явно не считал стоявшими его таланта, исполнял где-то единожды для галочки, если на него слишком наседали чиновники, и потом навсегда изгонял из своего репертуара. В результате он оказался в ситуации, когда его перестали приглашать на телевидение и на грамзапись, его песни больше не звучали по радио, а в Москонцерте заявили, что на его концерты вообще не пришло заявок, хотя раньше он наоборот не мог их все выполнить. Тогда он был вынужден принять решение об иммиграции в Израиль.
В Израиле Александровича сначала приняли с большими почестями. Ему также повезло, что, хотя он был уже не молод, он сохранил голос. Но он скоро понял, что прожить концертами в маленькой стране он не сможет. Александрович решил вновь стать кантором, но столкнулся с тотальным контролем со стороны синагогальной общины - они даже приходили к нему домой и открывали холодильник, чтобы проверить, нет ли там некошерных продуктов.
В итоге через несколько лет после иммиграции в Израиль Александрович иммигрировал в Америку, но там повторилась та же история. Сначала его концерты шли на ура под волной новизны и истории конфликта с советскими властями, но вскоре оказалось, что в стране, где подавляющее большинство привыкло к лёгкой поп-музыке, не так уж много людей, готовых часто слушать камерную вокальную музыку. По словам Махлиса, в СССР музыкально образованные слушатели в таком количестве, чтобы заполнять концертные залы, были только в Москве и Ленинграде, но Александрович мог приехать в любую глубинку и люди безо всякой музыкальной подготовки слушали его сердцем и прекрасно воспринимали.
Он побывал кантором в ряде синагог в США и Канаде, но наткнулся на те же грабли, что и в Израиле. Нет, в холодильник ему там уже никто не лез, но, если из-за погодных катаклизмов ему приходилось переносить вылет на концерт на субботу, он надевал парик, опасаясь, что, если его узнают в местном аэропорту, это может дойти до его конгрегации. Только под конец своей профессиональной деятельности ему повезло послужить кантором в либеральной синагоге во Флориде, где раввин сам имел прекрасное музыкальное образование и был поклонником его таланта.
Последние годы жизни Александрович и его жена провели в Мюнхене. Там жили их дочь с мужем (автор книги работал там на Радио Свобода). Кроме того, Германия предлагала пенсию тем, кто из-за нацистов оказался отторгнут от родной культуры, а родным языком жены Александровича - тоже еврейки из Риги - был именно немецкий. В перестройку Александрович дважды приезжал в СССР с концертными турами (причём бесплатно, по его настоянию).
Я с интересом прочла эту книгу: она не только повествует о жизни конкретного человека, но и даёт портрет эпохи, причём в разное время и в разных местах. Но она слишком объёмна: Махлис не только поднимал детали такого порядка из жизнеописания своего предмета, каких мне не встречалось ни в какой другой биографии, но и включал постороннюю информацию в свою книгу. Например, он рассказал истории жизни различных знакомых Александровича, которые никак не повлияли на его собственную жизнь. Говоря о шефских концертах Александровича, Махлис считает нужным рассказать и о благотворительной деятельности других известных певцов. Он даже подробно повествует о своих попытках разыскать редкий сборник еврейских песен. Эта биография также неоднократно включает в себя противоречивые факты, которые автор не счёл нужным объяснить, и мне пришлось какое-то время размышлять над ними, чтобы увязать их логически, иногда безуспешно. В результате, читая эту книгу, я дважды делала перерывы и читала что-то другое, п.ч. я от неё уставала. Но оба раза я вернулась к ней и рада, что дочитала.
И вот о чём хотелось бы ещё упомянуть напоследок. После этой книги мне естественно было интересно послушать Михаила Александровича, но оказалось, что на Интернете мало его записей, и это странно. Даже если уничтожили его записи в советских телерадио архивах, Махлис пишет, что за время жизни Александровича в Советском Союзе вышло 88 его пластинок огромными тиражами. Я понимаю, что сделать и поддерживать тематический вебсайт дорого, но что мешало Махлису, который принимает так близко к сердцу творческое наследие Александровича, выложить сколько-то его пластинок на you tube? К данной книге прилагается диск с записями, отобранными Махлисом, но я читала её на интернете, т.ч. я могла увидеть только фото этого диска. Ну и 88 пластинок он всё равно не заменил бы.
2161
