Дель Пьеро только и могла, что ласкать ее, с нежностью на нее смотреть, безмолвно за нее молиться. Ни у одного из нас не хватило бы наглости допрашивать умирающую.
Мария попыталась улыбнуться. Глаза у нее сами собой закрылись, смерть подступила к ней удивительно мягко… Дель Пьеро легла рядом с ней, обняла, погладила по голове, в глазах ее стояли слезы.

Порывшись в кармане, я вытащил грязный носовой платок и шлепнул ему на майку раздавленного паука. Он, вытаращив глаза, отскочил.
– Я пришел к Опиуму. Моя черная вдова состарилась, надо бы заменить на другую.

Он заразил нас, нанес удар по телу изнутри, после чего принялся за наши души. Как ему удалось так глубоко залезть в мою личную жизнь?

Я спрятал пистолет на шкафу, молниеносно разделся, закрепил при помощи лямок баллон на спине, привязал к ноге нож и, держа в руке ласты, помчался обратно к колодцу. В трусах и мокасинах.

Не сдержавшись, я в бешенстве стукнул кулаками по рулю. Подушка безопасности взорвалась мне в лицо. Комментарии излишни…

Видишь ли, врачи, специалисты по болевым ощущениям, доказали: самые жестокие физические страдания причиняет сухое удушение, когда весь организм требует воздуха, язык во рту разбухает, сердце колотится в груди все сильнее и сильнее, пока не взорвется. Брр! не хотелось бы мне оказаться на твоем месте.

Неудача, снова и снова неудачи. Убийца обращался к нам, а мы отказывались его выслушать.

День вот-вот угаснет, но на смену угасшему свету придет другой, ещё ярче. Природа ежедневно учит нас без боли расставаться с тем, что прошло, ведь то, что брезжит впереди, сияет постоянно обновляющей красотой.

– Ничего нельзя забыть. Сколько ни старайся, все останется погребенным здесь, внутри…

-Те, кого я любил больше всех на свете, погибли у меня на глазах. Во что я теперь ещё мог бы верить?

В один прекрасный день снова начинаешь жить. А назавтра все рушится.

Отцовство не забывается, разлука его только укрепляет. 

Открытое сердце, взрезанный мочевой пузырь, распиленный череп, искромсан мозг… Отличная работа, вот только Смерть больше ничего не сообщила. 

А я, со свойственной сверженным королям гордостью, все же удержался от слез.

Я хочу встретиться с ним в полном неведении, хочу увидеть его таким, каким представлял. Подлинным. Прекрасным и жестоким. Простым и мерзким. Существом за гранью добра и зла

Лихорадка будет уходить и возвращаться, будет сотрясать их, заключенных в темницах тел, где бы они ни были, до конца жизни. Бомба, заложенная в их потроха. Это хуже казни. И всякий раз, при каждом приступе они будут вспоминать...

Смотритель смотрит за смотрителем, который смотрит за смотрителем, и за всеми ними присматривает смотритель.

"Вирусы, бактерии… Невидимые враги – и непобедимые, даже если натравить на них всю полицию мира."

"Только не тишина. Лишь бы не молчание…"