Брехт

Лев Копелев

В книге описана жизнь немецкого писателя Бертольда Брехта (1898-1956).

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

5 оценок

5
60%
4
40%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 7Хотят прочитать 23

Рецензии

panda007
24 июля 2009
Бывает, читаешь биографию и поражаешься: автор, видать, не только пил с великим человеком, но и в мозгах у него покопался. Как иначе объяснить фразы, типа "И тут Шуберт подумал..." Поневоле вспомнишь:
Мюллер, - подумал Штирлиц.
Правильно, - подумал Мюллер.

Вот откуда какой-нибудь Пупкин знает, о чём подумал Шуберт?
В этом смысле биография, написанная Львом Копелевым, очень деликатна. Видно, что автор хорошо изучил исторический материал: картинку рисует убедительную, факты не перевирает, - и в то же время он не позволяет себе никакого панибратства. Брехт у него живой человек со своими слабостями и своими достоинствами. Очень убедительно показан творческий процесс: почему писатель выбирает такие темы, как он подходит к отбору материала, что оказывает на него воздействие. Прекрасно дана историческая обстановка: даже те, кто ничего не знает о происходивших в Германии событиях, прекрасно всё поймут. Для меня недостаток один: слишком художественно, слишком занимательно. Но для любого неспециалиста по Германии этот недостаток сразу оборачивается достоинством.
Читать далее
9 понравилось
149
JohnMalcovich
7 октября 2019
«-Не пойму, чем он импонирует слушателям? Никакого ораторского искусства. Прямолинейная агитация в речи и в примитивных стихах. Неужели так действуют репутация, слава?»
«Прежде всего, - сказал Брехт с добродушной улыбкой близорукого, зажигая снова сигару, - не будем забывать ни на мгновение, что мы пишем этот сценарий для продажи.»

Как и у большинства творческих личностей, предлагаемых плебсу в красочной обертке пропаганды, скрывающей банальную серость, ступенькой к славе у Брехта стала способность лицемерить и фарисействовать. Свои первые шаги на журналистском поприще он сделал, написав пару статей, в которых восхищался «серьезностью» и «скромностью» кайзера, толкающего страну к неизбежной войне. Вместе со своими друзьями трубадурами официальной пропаганды он напевает слова песни «Боже, покарай Англию» и одновременно исполняет под гитару баллады Киплинга о храбрых английских солдатах. Один из своих первых стихов он посвящает немецкому шпиону Гансу Лоди, схваченному в Англии и казненному там же. Это был единственный немецкий шпион, публично судимый англичанами и Брехт, естественно, не мог не приложить свою руку к созданию образа немецкого солдата, героически погибшего за Vaterland. Как и большинство певцов войны, сам Брехт не желает лезть под пули и поступает на медицинский факультет Мюнхенского университета. Потому, что студентов-медиков не отправляют на фронт. Не способный к созиданию своего собственного стиля, Брехт начинает подражать Франку Видекинду, драматургу, который первый начал шокировать немецкую публику антинравственными постановками, сведенными к примитивным половым инстинктам. Небо давало несколько раз Брехту шанс не погрузиться в примитивщину и муза вдохновляла его на написание замечательных стихов в стиле «Легенды о мертвом солдате». Но он выбирает путь подражания тем, кто в виде пены барахтается на волнах газетной славы. Одним из его кумиров становится Фейхтвангер. А тема революции занимает в его сердце место военной тематики. Когда кукловодам тех лет понадобилось раскручивание чучела коммунизма, которое должно было со временем подготовить умственно и морально немцев к приходу нацистов, то Брехт становится певцом «псевдо-коммунизма».
Интересный факт: одним из первых вождей баварских коммунистов был Евгений Левине – сын петербургского банкира. Как признавался потом Брехт, этот фанатик был готов умереть сам и отправить на смерть своих друзей, считая, что владеет абсолютной истиной.
После войны Германия становится монархией без монарха, тысячи офицеров изгнаны из армии и им ничего не остается другого, кроме как записываться в добровольческие корпуса и идти сражаться против «красных» рабочих в разных землях Германии. Брехт следует в струе государственной пропаганды и продолжает подражательство, которое он именует творчеством. «Талант придумывает – гений крадет» - вот его девиз. Брехт утверждает, что ни Шекспир, ни Гете не стеснялись подражать и заимствовать чужие сюжеты. И, следовательно, он ничем не хуже. Рука какого-то кукловода проталкивала Брехта вместе с его пьесами, буквально вбивала собаками в мозг зрителям, несмотря на отчаянные крики последних: «Идиотский балаган! Как они смеют показывать такую чушь?!». Чтобы подлить масло в огонь, Брехт намеренно, после каждого своего спектакля в серьезном театре, на следующий день устраивал прилюдный балаган с клоунами. А вокруг крутились другие известные личности, некоторые потомки которых известны своей псевдолюбовью к родине и сегодня. Например, Владимир Познер. Или Сергей Третьяков, репрессированный, либо покаранный за дело позднее в СССР.
Суть Брехта и его творчества заключается в переделке или переписывании старых театральных пьес на новый стиль. Как в современной России торопливо переснимают старые советские фильмы на новый, либерастический лад (например, «Служебный роман») так и Брехт ставил новую пьесу «Макбет», где роль Макбета должен был играть популярный конферансье тех лет. Публика на этих спектаклях едва не дерется друг с другом потому, что на задних рядах обязательно находятся пару человек, которые орут «браво» в то время как остальные кричат «позор». А Брехт доволен. Он хочет доказать, что театр по-новому – это не тот театр, который считался храмом. Театр по-новому – это словно спорт, словно конные скачки. Это новое «искусство» в стиле «броненосца Потемкина». Кстати, сам Геббельс посвятил этому «шедевру» хвалебную статью и назвал фильм образчиком пропагандистского искусства. Лезет Брехт и в оперу, то есть бьёт по площадям. «Махогани» это опера против опер. Ее задача провоцировать зрителей и раздражать. Это опера и вместе с тем отрицание оперы. Если Брехт пишет музыкальные драмы, то музыку подбирает такую, чтобы ее смогли сыграть неопытные любители. Музыка должна быть шарманочной, или церковной. Лозунги газет переплетаются с библейскими цитатами. Подспудно, его пьесы учат, что для революции убийство – это нормально. Раньше считалось, что смерть Иисуса спасет мир, теперь смерть немногих должна спасти жизни многим революционерам. Историю Жанны Д’Арк Брехт переделывает в пьесу «Святая Иоанна скотобоен» и имя одного из героев совпадает с именем американского банкира Моргана.
В 1932 году Брехт отправляется в СССР, где его повсюду сопровождает Третьяков. Потом к семейству Брехтов с визитом в Германию приезжает сам нарком просвещения Луначарский со своей женой артисткой Наташей Розенель. Восхитительная сволочь Луначарский, словно уговаривая Брехта продолжить борьбу с зарождающимся нацизмом лишь на словах, а не на деле, ухитряется в качестве аргумента привести слова другой сволочи – Дантона. Только Дантон говорил, что «родину нельзя унести с собой на подошвах сапог», а Луначарский твердил, что можно и даже нужно. Всегда можно убежать, эмигрировать и смотреть на то, как оболваненная публика гибнет, наслушавшись пропагандистов а-ля Брехт. Вероятно, Луначарский пообещал или дал значительную сумму денег Брехту, благодаря чему тот действительно смог безбедно путешествовать во время войны. Все эти псевдо-коммунисты СССР тесно переплетались с псевдо-борцами с фашизмом. Возле Брехта крутится Владимир Познер, а в его квартире поселяется известная Лиля Брик со своим мужем дипломатом Примаковым…
Приученные постановками Брехта к дешевым театрализованным представлениям немцы уже не особо удивляются на спектаклях, организуемыми нацистами в живую. Например, сжигание книг, когда Геббельс вместе с несколькими глашатаями творил это действо. Сожгли пару книг Брехта в качестве дешевой рекламы. Но его самого не трогают. Он снова едет в Москву. Понемногу Коминтерн ставят на одну ступень с фашизмом. Брехт неуклюже пытается критиковать фашизм, но его речь не убеждает даже молодых советских журналистов. Ставя пьесу «Мать» Брехт ухитряется изобразить описанную там жизнь похожей на жизнь в Америке. Он может замечать не существующее и не замечать очевидного. Брехт долго размышляет над процессом Димитрова, но не делает никаких выводом о том, почему же «кровавые» фашисты отпускают главных персонажей сего спектакля в СССР, где вскоре арестовывают Попова и Танева, соратников Димитрова. А Фейхтвангер, чьими книгами были заставлены все полки в СССР, пишет поясняющие статьи к судебным процессам над Зиновьевым и Каменевым…
Брехт следует в строго обозначенном русле – если на повестке дня изменения в СССР, то он ставит постановки о коммунистах в шекспировских сюжетах; гражданская война в Китае, а у него уже сюжет готов про китайскую добрую проститутку, защищающей добро и нравственность при помощи зла; приезжает он в Швецию и сразу выполняет заказ на написание пьесы про тридцатилетнюю войну и так далее. Когда началась советско-финская компания Брехт был тут как тут со своей пьесой, переведенной на финский язык. Он даже обижается, потому что его пьесе не дали премию! А потом были поездки в США, через СССР, где он учился искусству написания пьес для продажи. В США, кстати, его уже поджидал вездесущий Познер, совместно с которым Брехт пишет сценарий для Голливуда на тему французского сопротивления… А еще были замыслы про бога счастья, приходящего с востока и приносящего счастье, имя которому коммунизм. Гашекского Швейка Брехт нагло крадет и переносит в Сталинградские степи, где Швейк сталкивается с Гитлером. Сидя в эмиграции, Брехт осмеивает одну из самых жесточайших битв Второй мировой войны, как его и учил Луначарский. Над Брехтом даже устраивают своеобразный судебный процесс «а-ля Димитров», который он, естественно, использует в качестве рекламы себе родному и издевается над американскими конгрессменами, изображающих борцов с коммунистами. Уезжая из Америки, он даже пишет стихотворение по этому поводу, в котором говорит правду про самого себя, про свою заурядность и гротескность. И непонятно, было ли это стихотворение своеобразной исповедью, либо очередной издевкой…
• От тигров я спасся
клопов кормил я.
• Сожрала меня
• Заурядность…
Читать далее
4 понравилось
220