В дороге

Из этого что-нибудь бы еще вышло. Всегда есть что-то еще, еще чуть-чуть больше - и никогда не кончается.

В Америке парни и девушки так уныло проводят время друг с другом. Желая выдать себя за людей искушенных, они сразу же, даже для приличия не поговорив, отдаются во власть секса. А говорить нужно не слова обольщения — нужен простой, откровенный разговор о душе, ведь жизнь священна и драгоценно каждое ее мгновение.

– О, такая девушка пугает меня, – сказал я. – Я бы бросил все и швырнул себя на ее милость, а если б она меня не захотела, то просто пошел бы и бросился вниз с самого края света.

В том, что он говорил, не было ничего понятного, но то, что он имел в виду, как-то становилось и чистым, и ясным.

Каждый делает то, что считает для себя нужным.

Эй, что это мы делаем тут, в этом печальном сумеречном мире?

The only people for me are the mad ones, the ones who are mad to live, mad to talk, mad to be saved, desirious of everything at the same time, the ones who never yawn or say a commonplace thing, but burn, burn, burn like fabulous yellow Roman candles exploding like spiders across the stars and everybody goes "Awww!".

Итак, он был теперь трижды женат, дважды разведен и жил со своей второй женой.

Надо возвращаться к собственной жизни.

"Завтра ты увидишь ее, мою дивную милую дочурку, она уже может без посторонней помощи простоять целых тридцать секунд, она весит двадцать два фунта, а рост ее двадцать девять дюймов. Недавно я высчитал, что она на тридцать один с четвертью процента англичанка, на двадцать семь с половиной процентов ирландка, на двадцать пять процентов немка, на восемь и три четверти голландка, на семь с половиной шотландка и на сто процентов - настоящее чудо."

Дин снова был счастлив. Ему требовалось лишь одно колесо в руках да четыре на дороге.

Каждый человек - это кайф!..

Что за чувство охватывает вас, когда вы уезжаете, оставляя людей на равнине, и те удаляются, пока не превратятся в едва различимые пятнышки? Это чувство, что мировой свод над нами слишком огромен, что это - прощание. Но нас влечет очередная безумная авантюра под небесами.

Через десять шагов мы оба обернулись, потому что любовь – это дуэль, и посмотрели друг на друга в самый последний раз.

Над чистыми, извечными трудами человеческими ясно всходило солнце.

Вся эта старая дорога из прошлого головокружительно разматывалась, словно опрокинулась чаша жизни, и все вокруг сбесилось.

…была одним сплошным хаосом строительных работ, детских игр, улюлюкавших негров, возвращавшихся с работы домой, пыли, возбуждения, великого зуда и гула вибраций на самом деле по-прежнему самого возбужденного города Америки – а над головой чистое голубое небо, и радость моря в тумане, оно по ночам постоянно подкатывает пробудить во всех голод к пище и к еще большему возбуждению.

И он сказал ей, почему, и, конечно же, смысла никакого в этом не было.