Илиада

Ахейцы ж неслися от черных судов мореходных.

Словно как снежные клоки летят от Зевеса густые,

Быстро гонимые хладным, эфир проясняющим ветром, —

Так от ахейских судов неисчетные в поле неслися

360

Шлемы, игравшие блеском, щиты, воздымавшие бляхи,

Крепко сплоченные брони и ясеня твердого копья.

Блеск восходил до небес; под пышным сиянием меди

Окрест смеялась земля; и весь берег гремел под стопами

Ратных мужей. Посреди их Пелид ополчался великий.

365

Зубы его скрежетали от гнева; быстрые очи

Страшно, как пламень, светились; но сердце ему раздирала

Грусть нестерпимая. Так на троян он, пышущий гневом,

Бога дарами облекся, Гефеста созданием дивным.

Прежде всего положил он на быстрые ноги поножи

370

Пышные, кои серебряной плотно смыкались наглезной;

После на мощную грудь надевал испещренные латы;

Бросил меч на плечо с рукояткой серебряногвоздной,

С лезвеем медяным; взял, наконец, и огромный и крепкий

Щит: далеко от него, как от месяца, свет разливался.

375

Словно как по морю свет мореходцам во мраке сияет,

Свет от огня, далеко на вершине горящего горной,

В куще пустынной; а их против воли и волны и буря,

Мча по кипящему понту, несут далеко от любезных, —

Так от щита Ахиллесова, пышного, дивного взорам,

380

Свет разливался по воздуху. Шлем многобляшный поднявши,

Крепкий надел на главу; засиял, как звезда, над главою

Шлем коневласый; и грива на нем закачалась златая,

Густо Гефестом разлитая окрест высокого гребня.

Так Ахиллес ополчался, испытывать начал доспехи,

385

Впору ли стану, легки и свободны ли членам красивым:

И, как крылья, они подымали владыку народа.

Взял, наконец, из ковчега копье он отцовское – ясень,

Крепкий, огромный, тяжелый: его из героев ахейских

Двигать не мог ни один; но легко Ахиллес потрясал им,

390

Ясенем сим пелионским, который отцу его Хирон

Ссек с высоты Пелиона, на грозную гибель героям.

Сзади, готовый к сражению, стал Ахиллес быстроногий,

Весь под доспехом сияя, как Гиперион лучезарный.

Крикнул он голосом грозным на быстрых отеческих коней:

400

"Ксанф мой и Балий, Подарги божественной славные дети!

Иначе вы постарайтеся вашего вынесть возницу

К ратному сонму данаев, когда мы насытимся боем;

Вы, как Патрокла, его на побоище мертвым не бросьте!"

Рек он, – как вдруг под упряжью конь взговорил бурноногий,

405

Ксанф; понуривши морду и пышною гривой своею,

Выпавшей вон из ярма, досягнув до земли, провещал он

(Вещим его сотворила лилейнораменная Гера):

"Вынесем, быстрый Пелид, тебя еще ныне живого;

Но приближается день твой последний! Не мы, повелитель,

410

Будем виною, но бог всемогущий и рок самовластный.

Нет, не медленность наша, не леность дала сопостатам

С персей Патрокла героя доспех знаменитый похитить:

Бог многомощный, рожденный прекрасною Летой, Патрокла

Свергнул в передних рядах и Гектора славой украсил.

Мы же, хотя бы летать, как дыхание Зефира, стали,

415

Ветра быстрейшего всех, но и сам ты, назначено роком,

Должен от мощного бога и смертного мужа погибнуть!"

С сими словами Эринии голос коня перервали.

Мрачен и гневен к коню говорил Ахиллес быстроногий:

420

"Что ты, о конь мой, пророчишь мне смерть? Не твоя то забота!

Слишком я знаю и сам, что судьбой суждено мне погибнуть

Здесь, далеко от отца и от матери. Но не сойду я

С боя, доколе троян не насыщу кровавою бранью".

Рек – и с криком вперед устремил он коней звуконогих.

Ратями поле наполнилось все, засияло от меди

Боев, коней, колесниц; задрожала земля под стопами

Toлп, устремлявшихся к бою; но два знаменитые мужа

Войск обоих на среду выходили, пылая сразиться,

160

Славный Эней Анхизид и Пелид Ахиллес благородный.

Первый Эней выступав, угрожающий; страшно качался

Тяжкий шелом на главе Анхизидовой; щит легкометный

Он перед грудью держал и копьем потрясал длиннотенным.

Против него Ахиллес устремился, как лев истребитель,

165

Коего мужи-селяне решася убить непременно,

Сходятся, весь их народ; и сначала он, всех презирая,

Прямо идет; но едва его дротиком юноша смелый

Ранит, – напучась он к скоку, зияет; вкруг страшного зева

Пена клубится; в груди его стонет могучее сердце;

170

Гневно косматым хвостом по своим он бокам и по бедрам

Хлещет кругом и себя самого подстрекает на битву;

Взором сверкает и вдруг, увлеченный свирепством, несется

Или стрельца растерзать, или в толпище первым погибнуть, —

Так поощряла Пелида и сила и мужество сердца

175

Противостать возвышенному духом Энею герою.

Но довольно о сем; разговаривать больше, как дети,

245

Стоя уже на средине гремящего боя, не будем.

Нам обоим легко насказать оскорблений взаимных

Столько, что тяжести их не подымет корабль стоскамейный.

Гибок язык человека; речей для него изобильно

Всяких; поле для слов и сюда и туда беспредельно.

250

Что человеку измолвишь, то от него и услышишь.

Но к чему нам послужат хулы и обидные речи,

Коими, стоя, друг друга в лицо мы ругаем, как жены.

Жены одни, распылавшися злостью, сердце грызущей,

Шумно ругаются между собою, на улицу вышед;

255

Правду и ложь расточают; гнев до чего не доводит!

Ты от желанного боя словами меня не отклонишь,

Прежде чем медью со мной не сразишься. Начнем и скорее

Силы один у другого на острых изведаем копьях!

Рек он – и прянул к рядам и мужей возбуждал, восклицая:

"Днесь вы не стойте вдали от троян, аргивяне герои!

355

Муж против мужа иди и без отдыха пламенно бейся!

Трудно мне одному, и с великою силой моею,

Столько воюющих толп обойти и со всеми сражаться!

Нет, ни Арей, невзирая, что бог, ни Афина Паллада

Бездны сражений такой не могли б обойти, подвизаясь!

360

Сколько, однако ж, смогу я, руками, ногами и силой

Действовать буду и в рвении, льщусь, ни на миг не ослабну;

Прямо везде сквозь ряды я пройду; и никто из дарданцев

Весел не будет, который подступит к копью Ахиллеса!"

Так возбуждал их герой; а троян шлемоблещущий Гектор

365

Криком бодрил, и грозился идти он против Ахиллеса:

"Храбрые Трои сыны! не страшитеся вы Пелейона.

Сам я словами готов и противу бессмертных сразиться;

Но копьем тяжело: божества человеков сильнее.

Речи не все и Пелид приведет в исполнение, гордый;

370

Но одни совершит, а другие, не кончив, оставит.

Я на Пелида иду, хоть огню его руки подобны,

Руки подобны огню, а душа и могучесть – железу!"