Песни Билитис

Что нужно тебе? Скажи. Хочешь, я продам свои драгоценности и найму услужливую рабыню, чтобы онаследила твои желания по глазам и жажду — по губам?
Если запах молока наших коз тебе невыносим, я найму для тебя кормилицу с набухшими сосцами, которая будет тебя к ним прикладывать по утрам, словно младенца.
Если постель моя груба для тебя, я скуплю все нежнейшие подушки, все шелковые покрывала и пуховые одеяла у амафузских купцов.
Только сердце твое должно принадлежать мне одной, а если доведется нам спать на голой земле, то пусть эта земля покажется тебе нежнее, чем теплая чужая постель.

Прохожий

Однажды вечером я сидела перед дверью дома, как вдруг появился юноша — прохожий. Он посмотрел на меня, а я отвернулась. Он заговорил со мной, а я не ответила.

Он порывался приблизиться, а я прижалась к стенке и дала бы ему пощечину, если бы он сделал хоть шаг.

Тогда, отодвинувшись, он улыбнулся и сдунул на меня с ладони, молвив: «Получай поцелуй». А я закричала! и заплакала! да так, что прибежала мать.

Взволнованная, вообразившая, что меня укусил скорпион. Я плакала: «Он меня поцеловал». Мать тоже поцеловала меня и увела, обняв.

Безымянная могила

Мназидика, взяв меня за руку, повела за городские ворота, до клочка невозделанной земли, где стояла стела из мрамора. И она молвила: «Это — могила подруги матери моей».
Меня охватила сильная дрожь, и, не выпуская ее руки, склонила я голову на ее плечо, чтобы прочесть четыре стиха меж углублением фонтана и змеей:
«Не смерть увела меня, а нимфы фонтанов. Я покоюсь здесь, под легкой землей, с волосами, остриженными Ксанто, что единственная оплакала меня. И я не назову имени своего».
И долго стояли мы, не совершая жертвенного возлияния: ибо не знали, как вызвать неизвестную душу из толпы ада.

ГИМН НОЧИ
Черные массивы деревьев шевелятся не больше, чем горы. Звезды заполняют огромное небо. Воздух, теплый как человеческое дыхание, ласкает мне глаза и щеки. О, Ночь, породившая Богов. Как ты сладка на моих губах! Как ты тепла в моих волосах! Как ты входишь в меня этим вечером, и как я чувствую себя в тягости ото всей твоей весны. Цветы, которые расцветут, все родятся от меня. Дуновение ветра — это мое дыхание. Пролетающий аромат — мое желание. Все звезды — в моих глазах. Твой голос — морской ли это шум, молчание ли равнины? Твой голос, я его не понимаю, но он охватывает меня с головы до пят, и мои слезы омывают мне ладони.

ПОСЛЕДНИЙ ЛЮБОВНИК
Дитя, не проходи мимо, не испытав моей любви. Я еще красива ночью. Ты увидишь, насколько моя осень теплее весны какой-нибудь другой. Не ищи любви девственниц. Любовь — это трудное искусство, в которое молодые девушки мало углубились. Я его изучала всю свою жизнь, чтобы подарить моему последнему любовнику. Мой последний любовник, им будешь ты, я это знаю. Вот мои губы, ради которых толпы бледнели от желания. Вот мои волосы, те самые волосы, которые воспела Великая Псапфа. Я соберу для тебя все, что у меня осталось от моей утраченной юности. Я сожгу даже воспоминания. Я подарю тебе флейту Ликаса и пояс Мназидики.

А, вообще, историю Белетис раскрывает придуманные автором эпитафии:

ПЕРВАЯ ЭПИТАФИЯ
Я, Билитис, родилась в стране, где источники рождаются морем, и где речное ложе образовано листьями скал. Моя мать была Финикиянкой, мой отец Дамофил — Эллином. Моя мать научила меня библосским песням, грустным, как первая заря. Я поклонялась Астарте на Кипре. Я знала Псапфу на Лесбосе. Я пела о том, как я любила. Если я хорошо жила, Прохожий, скажи об этом своей дочери. Не жертвуй для меня черную козу, но сладким возлиянием подои ее над моей могилой.

ВТОРАЯ ЭПИТАФИЯ
Я, дочь Дамофила, Билитис, родилась на темных берегах Меласа, в Памфилийском Тамассе. Как ты видишь, я покоюсь далеко от своей родины. Совсем ребенком я узнала любовь Адона и Астарты, мистерии священной Сирии, и смерть и возвращение к Той-с-закругленными-веками. Если я была куртизанкой, что в том дурного? Разве это не был мой долг женщины? Чужеземец, Мать всего сущего ведет нас. Отрекаться от нее неосторожно. Из признательности к тебе, остановившемуся, я пожелаю тебе такую судьбу: да сумеешь ты, будучи любимым, не любить. Прощай, вспоминай на старости лет, что ты видел мою гробницу.

ПОСЛЕДНЯЯ ЭПИТАФИЯ
Я уснула именно здесь, под черными листьями лавров, под влюбленными цветами роз, я, которая умела сплетать стих со стихом и дать расцвести поцелую. Я выросла на земле нимф. Я жила на острове подружек. Я умерла на острове Киприды. Вот почему знаменито мое имя и моя надгробная плита натерта маслом. Не плачь, ты, который останавливаешься. Мне устроили прекрасные похороны: плакальщицы раздирали себе щеки, в мою могилу положили мои зеркала и мои ожерелья. А теперь на бледных лугах асфоделей я прогуливаюсь неосязаемой тенью, и воспоминание о моей земной жизни — радость моего бытия под землей".