Архипелаг ГУЛАГ. Том 2

Татьяна Фалике пишет: "Наблюдения за людьми убедили меня, что не мог человек стать подлецом в лагере, если не был им до него".

Однако чаще всего вербовка удаётся. Просто и грубо давят, давят, так, что ни отмолиться, ни отлаяться.
И вскоре завербованный приносит донос.
И по доносу чаще всего затягивают на чьей-то шее удавку второго срока.
И получается лагерное стукачество сильнейшей формой лагерной борьбы: "подохни ты сегодня, а я завтра!"

Камень - не человек, а и тот рушат.

Зачислить в Пятьдесят Восьмую был простейший из способов похерить человека, убрать быстро и навсегда.

Легче верблюду пройти через игольное ушко, чем Пятьдесят Восьмой выбраться на волю

Вступление в социализм через максимальное укрепление тюрьмы! - это не юмористический журнал сострил, это сказал генеральный прокурор Советского Союза!

Излюбили тогда власти устраивать концлагеря в бывших монастырях: крепкие замкнутые стены, добротные здания и - пустуют (ведь монахи - не люди, их всё равно вышвыривать).

Какую линию трудней провести - прямую или кривую? Для прямой приборы нужны, а кривую и пьяный ногой прочертит. Так и линия жизни.

Мы утеряли меру свободы. Нам нечем определить, где она начинается и где кончается. С нас берут, берут, берут эти нескончаемые подписки о неразглашении все, кому не лень.
Мы уже не уверены: имеем ли мы право рассказывать о событиях своей собственной жизни?

"...Говори, говори, женщина!" (А как назвать ее? Гражданка? Товарищ? это все запрещено, запуталось в условностях. Женщина! Так, как Христос обращался, не ошибешься.)