Scenes from Provincial Life

"Вещи редко бывают такими как кажутся".

Впрочем, он понимает, что не решится на это. Для жизни вне закона он слишком несведущ, слишком правилен, слишком боится быть пойманным.

Слишком доскональное самопознание приводит, так он считает, к угасанию творческого начала.

Счастье, говорит он себе, ничему научить не может. Несчастье же закаляет человека, готовит к будущему. Несчастье есть школа души. Окунувшись в воды несчастья, ты выходишь из них – на другом берегу – очищенным, сильным, готовым к вызову, который бросает тебе жизнь в искусстве.

Но, по счастью, художники и не обязаны быть образцами нравственности. Важно только одно – великое искусство, которое они творят.

Женщины любят художников, потому что в художниках горит внутренний огонь, пламя, которое пожирает, но и, парадоксальным образом, преображает все, к чему прикасается.

Искусство не может питаться одними лишениями, томлением, одиночеством. Помимо них должны существовать и близость, страсть, любовь.

Что касается беспощадной честности, то этому трюку нетрудно научиться. Напротив, это самая простая вещь в мире. Как у ядовитой жабы, которая не может себя отравить, у человека скоро образуется толстая кожа, которой не страшна честность.

Жизнь разума, размышляет он про себя – вот чему мы себя посвятили, я и эти одинокие странники в недрах Британского музея. Будем ли мы в один прекрасный день вознаграждены? Отступит ли наше одиночество, или интеллектуальная жизнь – сама по себе награда?

Потом по неодобрительным замечаниям своих родителей, по изумлению своих друзей, по реакции их родителей на рассказ о России он понял: любовь к русским – это не игрушки, она запрещена.

То, что он католик, – это сторона его жизни, имеющая отношение к школе. А вот то, что он предпочитает русских американцам, – такой страшный секрет, что его нельзя открывать никому. Любовь к русским – серьезное дело. За это могут подвергнуть остракизму. Даже посадить в тюрьму.

Осмотрительность частично состоит в том, чтобы говорить меньше, а не больше.

Если быть христианином означает петь гимны и слушать проповеди, а потом идти мучить евреев, то у него нет желания быть христианином.

Это первый массовый митинг, на который ему довелось попасть: потрясание кулаками, скандирование лозунгов, да и вообще любое разжигание страстей вызывают у него неприязнь. По его мнению, только любовь и искусство достойны того, чтобы отдаваться им без остатка.

Він може уявити собі, як він умирає, але не годен уявити собі, як він зникає. Хоч як намагається, він не може знищити свої останні рештки.