Цитаты из книги Demian

Христос, например, был для меня не подлинное лицо, а герой, миф, огромный силуэт, в котором человечество запечатлело себя самое на стене вечности.

He too was a tempter. He too was a link to the other second, the evil world with which I no longer wanted to have anything to do with.

Два мира смешивались там друг с другом, от двух полюсов приходили каждый день и каждая ночь.

Чего желаешь достаточно сильно, то удается. Если я во время урока бывал всецело поглощен собственными мыслями, я мог быть уверен, что учитель оставит меня в покое. А если ты рассеян и сонлив, он тут как тут — это уже тоже со мной случалось. Но если ты действительно ушел в свои мысли, ты был защищен.

Да, надо найти свою мечту, тогда путь становится легким.

Голос у нее был низкий и теплый, я пил его, как сладкое вино.

К немногим открытиям, сделанным мною дотоле на пути к моей истинной цели жизни, прибавилось это новое: созерцание таких структур; самозабвенные погружения в иррациональные, мудрые, странные формы природы создает в нас чувство согласия нашей души с волей, сотворившие эти структуры.

Сам он, показалось мне, нисколько не изменился, был так же стар, так же молод, как всегда.

Если бы тебе сегодня надо было выбирать в друзья одного из двух этих разбойников или решать, кому из них ты скорее оказал бы доверие, ты ведь, конечно, не выбрал бы этого плаксивого покаянника. Нет, ты выбрал бы другого, это молодец, у него есть характер. Ему наплевать на покаяние, которое в его положении может быть только красивой болтовней, он идет своим путем до конца и не отрекается в последнее мгновение от дьявола, который до сих пор ему помогал.

Это было мое дело – справиться с собой и найти свой путь, и делал я свое дело плохо, как большинство людей благовоспитанных.

Я жил в этих снах – видеть сны я всегда был мастер – больше, чем в действительности, я расточал силы и жизнь на эти тени.

Каин – благородный человек, Авель – трус! Каинова печать – награда!

жизнь распутника – лучшая подготовка для мистика.

Однажды я увидел, как он стоял там с записной книжкой в руке и рисовал. Он срисовывал гербовую фигуру с птицей над нашей входной дверью. А я стоял у окна, спрятавшись за занавеской, и смотрел на него, и с изумлением видел его внимательное, холодное, светлое лицо, повернутое к гербу, лицо мужчины, исследователя или художника, высокомерное и волевое, удивительно светлое и холодное, со знающими глазами.

Это единство сплошь тех, кто боится неведомого в себе! Они все чувствуют, что законы их жизни уже неверны, что они живут по старым скрижалям, что ни их религия, ни их нравственность — ничто не соответствует тому, что нам нужно.

Сейчас единство сводится к стадности. Люди бегут друг к другу, потому что бояться друг друга,— господа к господам, рабочие к рабочим, учёные к учёным! А почему они бояться? Боится только тот, у кого нет согласия с самим собой. Они бояться, потому что никогда не признавали самих себя.

Нанося удар, я метил в человека сильного, обороноспособного, а оказалось предо мной тихий, страдающий, беззащитный человек, который молча сидел.

Жизнь каждого человека есть путь к самому себе, попытки пути, намёк на тропу.