Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения

"Молодогвардейскую" серию об истории повседневности я мечтаю собрать всю - но книги Екатерины Глаголевой пока обходила стороной. Всё-таки, в историческом жанре, пусть и популярном, хотелось бы читать профессиональных историков, а Глаголева по образованию переводчица. И зря! нельзя судить по диплому. Да, "Повседневная жизнь европейских студентов" - это не самостоятельное исследование, а компиляция, но до чего жизнерадостная, крепкая! Под стать неунывающему школяру, главному герою и заводиле необыкновенных, захватывающих сюжетов. Читая, отдохнула душой. Было бы настроение брюзжать и придираться - канючила бы нечто наподобие "слишком широкий период времени, надо было ограничиться Средними веками" или "в начале взят несколько суховатый тон"... однако настроения брюзжать и придираться нет. Во-об-ще. Только хожу да напеваю:

Во французской стороне, На чужой планете, Предстоит учиться мне В университете...

Кстати, вполне аутентичная, хоть и в вольном переводе: XI-XII век. Максимум XIII. Hospita in Gallia nunc me vocant studia... Кхе-кхе. А теперь:

факты о студентах и университетах прежних времён

1) Университетское образование получали зачастую раньше, чем сейчас. В Париже экзамен на бакалавра разрешалось сдавать с каких-то 14 годков, легендарный юрист Гроций поступил учиться в 11, а были студенты и десятилетние. На одном факультете могли встретиться люди разных поколений: так, Жан Кальвин, которому не было и пятнадцати, и тридцатипятилетний Игнатий Лойола вместе учились в Парижском университете.

2) А вот студенток практически не было - единицы. Знание - власть, кто имеет власть, тот ею не делится. Первая женщина с университетским дипломом - Елена-Лукреция Корнаро Пископия, получившая в Падуе докторскую степень по философии. 25 июня 1678 года. Удалось ей это благодаря высокому статусу - её род дал Венеции четырёх дожей - и знаниям, перед которыми преклонились все участники диспута. Но права преподавания Елене-Лукреции не досталось. Умерла она через шесть лет и завещала сжечь все свои рукописи.

3) От сессии до сессии живут студенты весело. В "Справочнике превосходного студента" 1495 года перечислены запреты, которые налагались на учащихся: - проводить ночь вне дома; - забавляться по воскресеньям с мирянами; - купаться по понедельникам (с похмелья опасно?); - слоняться по рынку по средам; - отсутствовать на заутрене (в четыре часа утра, если не ошибаюсь); - дремать на мессе (а на заутрене можно?!) - пропускать вечерню; - драться с малышнёй; - марать книги во время службы; - производить беспорядки; - говорить глупости; - рубить деревья; - мешать палачу, когда он исполняет свои обязанности (я не придумываю, так написано); - декламировать комедии в церкви и на кладбище.

4) Строго говоря, самой сессии как мы нынче её знаем, этого мучительного визита чёрта с мешком гвоздей, не существовало. Как и вступительных экзаменов - их заменяло собеседование с кем-то из профессоров. Затем каждый наставник в меру своего желания проводил диспуты и дискуссии. Наиболее трудным представлялся экзамен на степень: 4-6 лет бакалавр, ещё два года лиценциат и как минимум три года стажировки - магистр. Бакалавры сдавали два экзамена, которые длились по четыре часа, но экзаменаторы, из жалости к студентам или, скорее, к себе самим, сокращали этот срок. Лиценциаты, например, Сорбонны защищали три диссертации, а во время защиты, по традиции нельзя было ни пить, ни есть, хотя для оппонентов и слушателей накрывался пышный стол.

5) Это сейчас студенты бедны. Тогда они были нищи. В прямом смысле, не считалось стыдным даже просить подаяния. Немалая часть школяров получала содержание от родителей, родственников, богатых покровителей, а у кого не было такой возможности, переписывали бумаги, нанимались прислугой в коллегии, профессорам и хуже того - к соученикам побогаче, брались за чёрную работу, становились сутенёрами. Некий школьный учитель из Базеля, совсем молодой мужчина, женился на старухе семидесяти лет, дабы она проспонсировала его учёбу во Франции. И она таки проспонсировала.

6) Хороший способ заработка изобрели испанские школяры. Под вечер они собирались небольшими группками и шли играть и петь народные песни по улицам. Музыкантов такого студенческого оркестра называли супистами, потому что удавалось заработать как раз на суп. Костюм супистов или tunas, как их стали называть впоследствии, принят в некоторых вузах Испании как церемониальный наряд учащихся.

7) Сложней всего было привыкнуть к иноземной пище и манерам поведения за столом, - пишет Глаголева. Например, французы в XVI веке ели суп руками: вычерпывали гущу, а потом выпивали бульон. Сам Король-солнце Людовик XIV даже в конце XVII века не пользовался столовыми приборами и ел руками соусы; веком позже дочери Людовика XV пили бульон из тарелок через край. На постоялых дворах на весь стол был один нож прикованный цепью, которым пользовались по очереди, и больше никаких приборов. А в Швейцарии тогда все ели ложками. Когда один студент из "немцев" потребовал у служанки ложку, она не понимала, чего от неё хотят. Постоялец вспылил, думая, что над ним издеваются, Его уняли с большим трудом.

8) Иногородним предоставлялись общежития - например, легендарная Коллегия Монтегю, где селились богословы Сорбонны. Эразм [Роттердамский]в своих письмах без конца сетует: помещения спален вредны для здоровья, стены ледяные, покрыты одной штукатуркой, тут же рядом отхожее место, от которого несет вонью; кто станет долго жить в этой "уксусной коллегии" , тот непременно заболеет и умрет. Не радует его и еда: яйца и мясо тухлые, вино кислое, и ночи напролет проходят в бесславной борьбе с насекомыми. "Ты из Монтегю? - шутит он поздней в своих "Разговорах", - Должно быть, голова твоя в лаврах? - Нет, в блохах". (кстати, этой книги Цвейга я не читала). Так что вы говорите, у вас часто горячую воду отключали?

Тихо плещется вода, Голубая лента. Вспоминайте иногда Вашего студента... Дамы и господа, как сессия-то? Сдали?

Уважаемый сир!

Сразу спешу уведомить вас в своём добром здравии и крепости в католической вере, предугадывая слухи, что достигли ваших, глубоко благородных, родительских ушей. И привожу сии доказательства в кротости моей и благопочтении. Во-первых, видели в меня в компании низкородных девиц, в исподнем распевающего еретические гимны Дионису, так это декан факультета уговаривал всю нашу братию посещать курс по аристотелеву мироустройству, так что это был не опыт возлияний и прочих срамных деяний, а вступительное испытание.

Тот штраф, что прислали от бургомистра за сброс осла с колокольни ратуши, это были не козни студиозусов против торгашей, а итог кропотливого изучения переписки английского безбожника Ньютона с преподавателем нашего университета Лейбницем.

Как вы меня и учили, драгоценный наш отец, во всем я следую советам старших наставников. "Noli nothis permittere te terere" - как говорит наш декан. Но не могу не донеси до вашего внимания занимательный факт - сокурсник мой, Отто Чтототамский, 9 лет от роду, имеет 400 экю содержания, что позволяет ему держать слугу, иметь горячий ужин и время на штудии в библиотеке, тогда как я, любезный вашему сердцу сын и наследник, прозябаю в каморке вместе с однокашниками с факультета юриспруденции, а эти и крысу, задавленную нечаянно ночью, утром тебе вместо завтра предъявят и черти их никакие не приберут.

Что до лошади, которую я был вынужден заложить, так все вырученные деньги пошли на научный диспут со студентами из московского государства, которые прибыли к нам изучать инженерное дело и философию. Я думаю, вас должно успокоить известие о том, что я ̶п̶е̶р̶е̶п̶и̶л̶, переспорил московита. Думаю, что 50 экю вполне хватит мне закончить курс и кто знает, может быть остаться в городе и продолжать изучение наук в роли преподавателя. Папа, наука это очень сложно, вышли денег.

Студенчество считается временем размаха гуляний, приключений и отрыва. Первые университеты появились в 12 веке, с тех пор бесшабашная братия претерпела изменения, развлечения стали другими, а путешествия более доступными. Не зря энное количество романов развивается в рамках школ и университетов. Как и многие другие книги данной серии, это издание содержит в себе объёмный, но доступно изложенный материал. Долгое время студентами были мальчики (разного возраста), а девочкам обучение наукам было недоступно. Образование стоило дорого, а учителя действительно «вбивали» знания в учеников. Да… хвала всем Богам, что сейчас действуют менее суровые методы! Хотя, отработки пропущенных и незачтённых занятий в моём университете никогда не были лёгкими. Практически всё, что рассказывается в книге, мне было известно или знакомо, однако во время чтения бОльшую часть моих мыслей составляли воспоминания. Например, как мы отмечали первую сессию, окончание летней практики, как меня поддерживали друзья.

Например, после первого курса я приехала домой, за учебный год мой брат вырос почти на голову, раздался в плечах, занялся своим телом в спортзале и состриг волосы до плеч (сейчас бы никто не поверил, что у него были миленькие кудри, хорошо, что он не читает моих рецензий). И в момент, когда мы шли по улице, я заметила и смогла оценить, как правильно выглядит linea nucha, она же «выйная линия», о чём тут же ему и сообщила. Спустя лет 9-10, вспоминали как-то моменты, и он выдал «вы медики вообще дикие, я до сих пор помню, как ты на пол улицы рассказывала про анатомию, мышцы и почему тебе так моя линия воя понравилась». Или как в одной из кафешек фастфуда учила строение зубов для гистологии, рассказывая подруге, чтобы она проверяла. Я-то сдала и забыла, а она до сих пор помнит.

Именно такими моментами, тёплыми воспоминаниями и историями характеризуется для меня эта книга. Я точно не буду перечитывать эту работу, однако, с удовольствием посоветую, продолжу знакомство с серией, хотя и вряд ли соберу всю коллекцию, как когда-то мечтала.