How It All began

К старости соскальзываешь в постоянную неуверенность, будто все время беззвучно извиняешься. Ходишь медленнее, чем нормальные люди, слишком часто переспрашиваешь «Что?», тебе вынуждены уступать место в автобусе, а когда едешь поездом, приходится просить, чтобы кто-то помог управиться с твоим до смешного маленьким и легким багажом. А еще в голове образуется дырка, глотающая имена, которые вроде были на слуху. Вчера, например, туда упал президент Обама, на целые пять минут, вместе с фамилией соседки, приславшей открытку. Но какая, в конце концов, разница, как ее фамилия? Да, ты пользуешься компьютером и мобильным телефоном, но так неуверенно с ними обращаешься, что молодежь раздраженно морщится. Ты сама в молодости была, как положено, вежлива с пожилыми людьми, уступала им место и тому подобное, но никогда по-настоящему не задумывалась об их жизни. Они принадлежали к другому виду, их опыт был непредставим, да и не нужен. Ты-то сама туда не собиралась, во всяком случае не так скоро, чтобы готовиться к этому. Сейчас ты смотришь на юношей и девушек и пытаешься припомнить, как это — быть молодой. Иметь гладкую кожу и ладное тело, уметь гнуться, приседать, таскать тяжелое, бегать за автобусом и на лестнице перепрыгивать через две ступеньки. Знать, что впереди — долгое-долгое и таинственное будущее. В этой таинственности и состоит его очарование.