Скверное время

Он приподнял крышку кастрюли: в кипящей воде лапами вверх плавала черепаха. Впервые его не ужаснула мысль, что черепаху бросают в кипяток живой, а сердце ее продолжает биться даже в тарелке, когда суп подают на стол.

Без десяти пять он проснулся и снова понял, что живет.

Падре чувствовал изжогу, но в душе у него царил мир.

Полночь миновала, а он все еще сидел, склонившись над столом, в то время как мелкий дождь, словно школьный ластик, стирал вокруг него мир.

- У меня еще не было времени решить, что именно я сделаю и стоит ли мне делать что-нибудь вообще. Но что бы я ни решил, помни одно: ты в говне по самую макушку.

Он уже собирался повесить гамак, когда услышал, как в лавку кто-то вошел.
Глухой голос спросил:

• Сеньор Бенхамин дома?

• Нет, - сказал сеньор Бенхамин.
• Но ведь это вы, - сказала женщина.
• Да, - отозвался он, - но меня все-равно что нет, потому что я знаю, зачем вы ко мне пришли.

- Ваш образ жизни не годится для такого октября.

Падре Анхель возвращался с вечерней прогулки, когда увидел, как доктор пытается просунуть ключ в замочную скважину своей приемной.

• Вот видите, доктор, - улыбнулся он, - даже дверь не откроешь без воли Божьей.
• Или без карманного фонарика, - улыбнулся в ответ доктор.

Еще одна зима кончалась, но ее тихие, крадущиеся шаги оставляли глубокий след в его памяти.

Он дал побрить себя с таким же мрачным безразличием, с каким позволил бы себя обезглавить.

- "Вы"... - повторил он вслед за парикмахером и спросил: - А кто это "вы"?

• Вы, - неуверенно сказал парикмахер. - До вас наш городок был такой же говенный, как остальные, а сейчас он стал хуже остальных.

Стремительным движением левой руки алькальд вырвал из кобуры револьвер. Все мышцы его тела были напряжены готовностью к выстрелу, когда, проснувшись окончательно, он узнал судью Аркадио.

• Мудило грешный!

Из ее глаз брызнули слезы, падре Анхель почувствовал, будто теплый уксус потек по его пальцам.

- Эти воспоминания повысят содержание сахара в вашей крови, - предупредил врач.
Рот больного широко открылся.

• Наоборот, - возразил он, - они помогают мне больше, чем ваш проклятый инсулин.

- Каким надо быть мудаком, чтобы написать в листке о том, что и так знают все.

- Длинноват рассказ? - спросила она после молчаливого раздумья.
Точным движением, усвоенным в операционной, доктор поднял голову из-под крана.

• Называется коротким романом, - ответил он, глядясь в зеркало и намазывая волосы бриллиантином, - но я бы его назвал длинным рассказом.

• А критики, наверно, назвали бы коротким рассказом, только слишком растянутым.

- Как зовут? - спросил алькальд.

• Аристотель.
• Я о женщине, - пояснил алькальд.
• А! Ее мы зовем Кассандра, она знает, что всех ждет.

• Мне хотелось бы ее трахнуть, - сказал он.
• Это очень даже можно, - отозвался директор цирка.

- Я к вам зайду когда-нибудь, - сказал он решительно.
Лицо зубного врача ничего не выражало.

• Приходите когда хотите - может, сбудутся мои надежды и вы откинете копыта у меня в кабинете.

Несколько месяцев назад, когда алькальду сообщили, что назначен регистратор актов гражданского состояния, он запросил по междугородному телефону, как его встретить, и получил ответ: "Боевыми снарядами".

Разрешить эту проблему было легко - следовало только назначить регистратора актов гражданского состояния. Еще больше облегчил дело секретарь, который сказал:

• Просто-напросто надо послать за ним - он уже год как назначен.