Цитаты из книги Итоги

Автор показывает вам свой личный мир, и, если этот мир вас заинтересует, ему обеспечено ваше внимание.

... великие истины слишком важны, чтобы быть новыми.

Публика легко поддается внушению: одни смеются шутке, которую не поняли, потому что ей смеются другие.

Все лучшие драматурги равнялись на публику и, хотя говорили о ней чаще с презрением, чем доброжелательно, прекрасно знали, что от нее зависят.

Актер - это все персонажи, которых он может сыграть; писатель - все персонажи, которым он может дать жизнь.

Чтобы научиться в совершенстве говорить на языке чужой страны, чтобы по-настоящему узнать её людей и ее литературу, нужно посвятить этому всю жизнь. Ибо люди эти (и литература, через которую они себя выражают) состоят не только из совершаемых ими поступков и произносимых ими слов, в общем легко доступных пониманию, но также из унаследованных инстинктов, оттенков чувств, которые они впитали с молоком матери, и врождённых симпатий и антипатий, а их-то иностранцу никогда не постичь до конца.

Важны не слова, а их смысл, и духовный мир человека не за шире оттого, что он изучит десяток языков.Я знавал полиглотов, но не заметил, чтобы они были умнее других людей.

Есть счастливцы, умеющие обрести свободу внутри себя; я, не обладая их духовной силой, нахожу ее в путешествиях.

Писатель стоит вне той жизни, которую он создаёт. Это - комик, неспособный раствориться в своей роли, потому что он одновременно и зритель, и актер.

Людей трудно постичь. Нужно долго дожидаться, пока они расскажут вам о себе то, что вы сможете использовать. Неудобно также, что их нельзя в любое время отложить в сторону, как книгу, и часто приходится, выражаясь фигурально, прочесть том, прежде чем убедишься, что ничего интересного для тебя он не содержит.

Я читаю книгу не ради книги, а ради себя. Моё дело не судить о ней, но вобрать из нее все, что я могу, как амёба вбирает частичку инородного тела, а то, чего я не могу усвоить, меня не касается.

Лишь годы спустя я понял, что в произведении искусства для меня важно одно: как я сам отношусь к нему.

Я отрывался от книг только из тех соображений, что время уходит, а мне нужно жить. И я шел к людям, потому что считал это необходимым для приобретения опыта, без которого я не мог бы писать, но опыт мне был нужен и сам по себе.

Чтение для меня отдых, как для других - разговор или игра в карты. Более того, это потребность, и если на какое-то время я остаюсь без чтения, то выхожу из себя, как морфинист, оказавшийся без морфия.

У художника нет никаких оснований относиться к другим людям свысока. Он дурак, если воображает, что его знания чем-то важнее, и кретин, если не умеет подойти к каждому человеку, как к равному.

Прочесть тысячу книг - не большая заслуга, чем вспахать тысячу полей. И умение правильно охарактеризовать картину ничуть не выше умения разобраться в том, отчего заглох мотор. В обоих случаях нужны специальные знания. Есть такие знания и у биржевого маклера, и у ремесленника. Мнение интеллигента, что только его познания чего-нибудь стоят, - это глупейший предрассудок.

Культура нужна, поскольку она воздействует на характер человека. Если она не облагораживает, не укрепляет характер, грош ей цена. Она должна служить жизни. Цель ее - не красота, а добро.

Мечты - это основа творческой фантазии; преимущество художника в том, что для него, в отличие от других людей, мечты - не уход от действительности, а средство приблизиться к ней.

Прошло много времени, пока я примирился мыслью, что надо наилучшим образом использовать то, что имеешь.

Я не родился писателем, я им стал. Но было бы тщеславием воображать, будто результат, которого мне удалось достигнуть, объясняется тем, что я выполнял заранее обдуманный план. Побуждения, руководившие мною в жизни, были очень простые, и, только оглядываясь на прошлое, Я вижу, что бессознательно стремился к определенной цели. Этой целью было развить свою личность, чтобы восполнить недостаток врождённых способностей.