Рассказы и повести

• Так ты кусаться, окаянный? - слышит вдруг Очумелов. - Ребята, не пущай ее! Нынче не велено кусаться! Держи! А... а!

Дуэль вообще глупа и бестолкова, так как она не решает вопрос, а только осложняет его. Но что без неё иногда нельзя обойтись.

— Великолепно бы! Жаль, что в аптеках не продают спиритуозов! Впрочем... вы ведь должны продавать вино как лекарство.

Если б она отдалась своему чувству, то пришлось бы лгать или говорить правду, а в ее положении то и другое было бы одинаково страшно и неудобно.

Дуэль есть дуэль, и не следует делать ее глупее и фальшивее, чем она есть на самом деле.

— Как я счастлива! — шептала она, закрывая глаза. — Как я счастлива!

Под его почтительностью и смирением скрывается самое иезуитское ехидство.

Выходила она за него только из-за денег, а между тем денег у нее теперь было меньше, чем до замужества.

Караси вообще любят, чтобы их жарили в сметане.

Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдет.

Думает он об овсе, сене, о погоде… Про сына, когда один, думать он не может… Поговорить с кем-нибудь о нем можно, но самому думать и рисовать себе его образ невыносимо жутко…

Быть может, читатель еще спросит:
— И она ушла от мужа?
Да, ушла… в другую комнату.

Должно быть, везде и на всех поприщах идейные люди нервны и отличаются повышенной чувствительностью. Вероятно, так и нужно.

Там хорошо, где нас нет: в прошлом нас уже нет, и оно кажется прекрасным.

Как он мил, когда трезв!

У людей, живущих одиноко, всегда бывает на душе что-нибудь такое, что они охотно бы рассказали.