The Great Cat Massacre and Other Episodes in French Cultural History

Обратимся, скажем, к ученой книге совсем иного рода, а именно придуманной Хорхе Луисом Борхесом и разбираемой Мишелем Фуко в «Словах и вещах» китайской энциклопедии. Она делит животных на*: «а) принадлежащих Императору, б) набальзамированных, в) прирученных, г) сосунков, д) сирен, е) сказочных, ж) отдельных собак, з) включенных в эту клас­ сификацию, и) бегающих как сумасшедшие, к) бесчисленных, л) нарисованных тончайшей кистью из верблюжьей шерсти, м) прочих, н) разбивших цветочную вазу, о) похожих издали на мух»\ Значимость этой системы классификации, утверж­ дает Фуко, состоит именно в невозможности ее осмысления. Ставя нас перед невообразимым набором категорий, она вскрывает произвольность нашей классификации вещей. Мы упорядочиваем мир в соответствии с категориями, которые принимаем как должное только потому, что они йам даны. Они занимают предшествующее мысли эпистемологическое пространство и в силу этого обладают необычайной стойко­
стью. Сталкиваясь с таким чуждым нам способом организую­ щего опыта, мы, однако же, осознаем хрупкость наших соб­ ственных категорий, и все грозит разлететься в прах. Вещи держатся только тем, что их можно вставить в не подвергае­ мую сомнению схему Мы не задумываясь объединяем китай­ ского мопса и датского дога понятием «собаки», хотя с виду мопс скорее похож на кошку, а дог на нони. Если бы мы ста­ ли размышлять над определением «псовости» или над други­ ми классифицирующими нашу жизнь категориями, до самой жизни у нас бы просто не дошли руки

Как происходил такой надзор и почему он был важен, мо­ жет быть продемонстрировано на последнем примере — Жа­ ка ле Блана, скромного аббата, сочинявшего в своей версаль­ ской келье трактаты антирелигиозного характера. Завершив труд под названием «Могила предрассудков, на которых зиж­ дутся основные религиозные догматы», ле Блан принялся за поиски издателя. Ему попался некто Валантен, утверждавший, что хорошо знаком с издательским делом в Париже, и пред­ ложивший выступить в качестве посредника. Но, прочитав краткое изложение рукописи, Валантен сообразил, что ему будет выгоднее донести на ле Блана архиепископу Парижско­ му и получить за это вознаграждение. Архиепископ послал его в полицию с указанием завлечь аббата в ловушку и поймать его епflagrant delit (на месте преступления).

Свыше половины из 35 зафиксированных вариантов «Красной Шапочки» оканчива­ ются тем же, чем приведенный выше текст: волк съедает де­ вочку. А ведь она ничем не заслужила подобную судьбу ~ в отличие от версий Перро или братьев Гримм, девочка не ос­ лушалась матери и не закрыла глаза на нравственные требо­ вания, имплицитно существующие в окружающем мире. Orta просто шагнула навстречу смерти. И трогательность сказкам придает именно непостижимость и неумолимость беды, а вовсе не счастливые концовки, которые им зачастую прибав­ ляли после XVIII века.