
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Книга недавно ушедшего Аркадия Ипполитова - прекрасная возможность повторить или впервые совершить путешествие в
уникальный город.
И не хочется придираться ни к чему: ни к отсутствию иллюстраций, ни к безудержной "лёгкости в мыслях" и многословности автора в некоторых эпизодах.
Потому, что с первых строк понимаешь: рассказывая о Венеции, он впускает нас в свой мир, делится дорогими воспоминаниями из жизни, собственным, иногда нетрадиционным пониманием живописных и архитектурных сокровищ города, пережитыми там озарениями и огорчениями.
Эта Венеция - только его Венеция. Не во всем авторское восприятие совпадает с моим. Но это не уменьшает интереса к книге и восхищения широтой видения автора. Современную Венецию он видит через призму исторического прошлого: участие в четвертом крестовом походе, отстаивание независимости от Ватикана и ее полная потеря при Наполеоне. Ипполитовская
Венеция отражается не только в воде каналов и лагуны, она рождает авторские ассоциации то с кинообразами Висконти, то с героями Шекспира, то со строчками Пушкина и Бродского.
Во всем этом нет излишней академичности, снобизма эрудита и искусствоведа, только желание заразить нас своей влюбленностью в Венецию.
Ипполитов не стремится познакомить с городом от и до. Гуляя по шести венецианским районам-сестиере, рассказывая многочисленные истории о Венеции и ее людях, делясь собственными впечатлениями - от самых первых до новых, он создает словесный портрет города. Ему удается уловить гений места, передать его атмосферу.
Читать книгу, конечно, невозможно без поисков иллюстраций в Интернете. Иногда и перечитать что-то из классики хочется. И это здорово! Венеция как часть контекста мировой истории и культуры.
Впереди ещё две книги А. Ипполитова - о Риме и Ломбардии.

А.Ипполитов в своей книге о Венеции как опытный волшебник зачаровывает читателя с первых строк, вырисовывая для нас сначала образ черно-белого кино о далеком городе на воде из детского еще ленинградского кинотеатра, который прочно закрепился в памяти как мечта-идея; потом, описывает собственную открытку-сокровище тех же времен с фрагментом картины Карпаччо, разгадывать и дорисовывать в голове которую, было автору не менее сладостно; и, наконец, упоминает в качестве примера знаменитого мастера по ощущениям и воспоминаниям - Марселя Пруста. Собственно все – для всех тех, кто видит мир посредством ярких образов, способных воображать, мечтать и сравнивать, этот автор превращается в давнего приятеля, которого хочется слушать как можно дольше.
Особенность знакомства Ипполитова с Венецией заключается через построение ассоциативной связи какого-нибудь сестьере (исторического района) или прихода с произведением искусства - живописи знаменитых венецианских художников мирового значения; оперной постановкой, поразившей автора или артхаусным кино. Огромное количество разнообразных по архитектурному стилю церквей автор вводит в книгу как негласных главных героев, и тем самым невольно напоминает знаменитого английского популяризатора искусства литератора-самоучки Джона Рескина. С той лишь разницей, что А.Ипполитов, искусствовед профессионал, также знакомит нас с художественным наполнением каждой, рассуждая по ходу на манер Шарля Свана из «Поисков…» о сходстве того или иного библейского героя, изображенного на картине с современным ему прототипом или другим вдруг рожденным им ассоциативным образом. А в качестве бонуса, рассказывает историю создания церкви, в честь какого святого, и по какому случаю изначально она создавалась. Возникает стойкое ощущение, что кроме знаменитых «скуол», площади Святого Марка, каналов и мостов, в Венеции реальны только церкви, которые есть одновременно образцы достатка и возможностей, а также – материально выраженной красоты определенного исторического периода венецианцев.
Сразу хочется предупредить читателей, что рассматриваемая книга не просто сокровище искусствоведческого материала и литературного дарования автора, но и набор дополнительного знания, никак визуально не представленного, что превращает чтение этой книги в неспешный процесс (по-другому просто невозможно), когда надо постоянно отвлекаться на личные пометки в блокнот, чтобы не забыть, что надо обязательно посмотреть или прослушать; поиск нужной картины в интернете, о которой так ярко повествует автор; на прослушивание того самого фрагмента оперы, либретто которой помещено на страницы книги, и которое сам автор называет божественным звуком, чтобы уже совсем быть с ним на одной волне. Благо, в наше мобильное время все это не составляет большого труда и делает чтение книги более наполненным и многогранным.
Отдельную благодарность хочется выразить за черно-белые фотографии Венеции, такие непохожие на туристический глянцевые картинки, помещенные в книге с едва уловимым умыслом, дабы любопытный читатель мог самостоятельно пуститься в очаровательную игру по исследованию границ собственной догадливости. Сначала получить удовольствие от их созерцания, а уже потом постараться соотнести с сюжетом книги.
Бесценный опыт прочтения.

Оммаж Аркадия Ипполитова я начинал читать дважды. Первый раз бросил после первых двух глав, стиль автора показался чересчур претенциозным. Мешающая читать транслитерация, вставленная в текст, авторские неологизмы, образованные от других слов: восемнадцативековость, глориозность, демертеевское, барнабочит и барнаботствует (294), градивистость и формозистость (370). Искаженные фундаментальные понятия. Например Триада Витрувия по Ипполитову это "удобство, устойчивость и прочность" (295)
После поездки в Венецию захотелось перечитать, так как немножко познакомился с топографией города. С трудом продираясь через текст, выписывая огромное количество незнакомых терминов, отсылок к другим произведениям, вдруг оказываешься вознаграждённым точным ощущением, которое буквально чувствуешь, когда услышав сзади определённый тембр женского голоса, спина автора "превратилась в эрогенную зону". Пока читал книгу, попутно посмотрел пару упоминаемых в ней фильмов. Выписал несколько опер, а кое-что и послушал в записи.
Что касается непосредственно городской среды, подкупают удивительно точные наблюдения. Например о фоновом венецианском звуке - стуке чемоданных колесиков. Или о расстояниях, которые в Венеции учетверяются (329). Также уникально обнаружить что автор резных деревянных скульптур в Скуоле де Сан Рокко и потрясающих часов в соборе Фрари - один человек (127). В том количестве информации которое обрушивается на мозг в путешествии, этого можно и не заметить. Или отрадно обнаружить что Аркадий Викторович принадлежит к той немногочисленной группе, которая не следует распространенному мнению о Веронезе как об исключительно декоративном и поверхностном художнике (316).
Венеция в представлении Ипполитова является пупом мира и в ход идут самые разные доказательства. Например, если кто-то банально думал что в Америке большой процент чернокожих и как правило они обладают лучшей пластикой, что обуславливает их частое участие в хореографии, он с удивлением прочтёт что "Пристрастие Мадонны с Леди Гага к чернотелой подтанцовке имеет свои корни в венецианском сеттеченто". (286)

"усердие в бичевании чужой сексуальной жизни тут же выдает интерес к ней и обнажает патологическую неудовлетворенность"

..."Боже мой, белокурость cheri, его легкость, его непринужденная свобода были столь совершенны, столь продуманны и столь лишены недостатков, что эта троица, и cheri, и красавица, и интеллектуал казались статистами, нанятыми отелем Бауэр, чтобы разыгрывать сцену из венецианской великосветской жизни, дабы ты, случайный зритель, хранил ее в своем сердце всю оставшуюся жизнь, пересказывал своим детям, зарождая в их невинных душах мечту увидеть венецианскую сказку своими глазами во что бы то ни стало".

Я же по поводу собора Сан Марко хочу посоветовать всем, кого его посещение в режиме живой очереди оставляет неудовлетворённым, следующее: идите к мессе. Лучше к утренней: постарайтесь выглядеть как можно менее туристично, но собранно и целеустремлённо, и охраннику у входа, который вас обязательно остановит, ибо стража не проведёшь, бросьте «Пер прегьера», Per preghiera, «На молитву». Страж смерит вас строгим взглядом сверху вниз, так как прекрасно поймёт, что вы врёте, но вы постарайтесь его взгляд выдержать, уверив по крайней мере себя, что вы действительно per preghiera в храм идёте...











