Только Венеция. Образы Италии XXI века

Книга недавно ушедшего Аркадия Ипполитова -  прекрасная возможность повторить или впервые совершить путешествие в
уникальный город.
И не хочется придираться ни к чему: ни к отсутствию иллюстраций, ни к безудержной "лёгкости в мыслях" и  многословности автора в некоторых эпизодах.

Потому, что с первых строк понимаешь: рассказывая о Венеции, он впускает нас в свой мир, делится дорогими воспоминаниями из жизни, собственным, иногда нетрадиционным пониманием живописных и архитектурных сокровищ города, пережитыми там озарениями и огорчениями.

Эта Венеция - только его Венеция. Не во всем авторское восприятие совпадает с моим. Но это не уменьшает интереса к  книге и восхищения широтой видения автора. Современную Венецию он видит через призму исторического прошлого: участие в четвертом крестовом походе, отстаивание независимости от Ватикана и ее полная потеря при Наполеоне. Ипполитовская
Венеция отражается не только в воде каналов и лагуны, она рождает авторские ассоциации то с кинообразами Висконти, то  с героями Шекспира, то со строчками Пушкина и Бродского.
Во всем этом нет излишней академичности, снобизма эрудита и искусствоведа,  только желание  заразить нас своей влюбленностью в Венецию.

Ипполитов не стремится познакомить с городом от и до. Гуляя по шести венецианским районам-сестиере,  рассказывая многочисленные истории о Венеции и ее людях, делясь собственными впечатлениями - от самых первых до новых, он создает словесный портрет города. Ему удается уловить гений места, передать его атмосферу.

Читать книгу, конечно, невозможно без поисков иллюстраций в Интернете. Иногда и перечитать что-то из классики хочется. И это здорово! Венеция как часть контекста мировой истории и культуры.

Впереди ещё две книги А. Ипполитова - о Риме и Ломбардии.

А.Ипполитов в своей книге о Венеции как опытный волшебник зачаровывает читателя с первых строк, вырисовывая для нас сначала образ черно-белого кино о далеком городе на воде из детского еще ленинградского кинотеатра, который прочно закрепился в памяти как мечта-идея; потом, описывает собственную открытку-сокровище тех же времен с фрагментом картины Карпаччо, разгадывать и дорисовывать в голове которую, было автору не менее сладостно; и, наконец, упоминает в качестве примера знаменитого мастера по ощущениям и воспоминаниям - Марселя Пруста. Собственно все – для всех тех, кто видит мир посредством ярких образов, способных воображать, мечтать и сравнивать, этот автор превращается в давнего приятеля, которого хочется слушать как можно дольше.

Особенность знакомства Ипполитова с Венецией заключается через построение ассоциативной связи какого-нибудь сестьере (исторического района) или прихода с произведением искусства - живописи знаменитых венецианских художников мирового значения; оперной постановкой, поразившей автора или артхаусным кино. Огромное количество разнообразных по архитектурному стилю церквей автор вводит в книгу как негласных главных героев, и тем самым невольно напоминает знаменитого английского популяризатора искусства литератора-самоучки Джона Рескина. С той лишь разницей, что А.Ипполитов, искусствовед профессионал, также знакомит нас с художественным наполнением каждой, рассуждая по ходу на манер Шарля Свана из «Поисков…» о сходстве того или иного библейского героя, изображенного на картине с современным ему прототипом или другим вдруг рожденным им ассоциативным образом. А в качестве бонуса, рассказывает историю создания церкви, в честь какого святого, и по какому случаю изначально она создавалась. Возникает стойкое ощущение, что кроме знаменитых «скуол», площади Святого Марка, каналов и мостов, в Венеции реальны только церкви, которые есть одновременно образцы достатка и возможностей, а также – материально выраженной красоты определенного исторического периода венецианцев.

Сразу хочется предупредить читателей, что рассматриваемая книга не просто сокровище искусствоведческого материала и литературного дарования автора, но и набор дополнительного знания, никак визуально не представленного, что превращает чтение этой книги в неспешный процесс (по-другому просто невозможно), когда надо постоянно отвлекаться на личные пометки в блокнот, чтобы не забыть, что надо обязательно посмотреть или прослушать; поиск нужной картины в интернете, о которой так ярко повествует автор; на прослушивание того самого фрагмента оперы, либретто которой помещено на страницы книги, и которое сам автор называет божественным звуком, чтобы уже совсем быть с ним на одной волне. Благо, в наше мобильное время все это не составляет большого труда и делает чтение книги более наполненным и многогранным.

Отдельную благодарность хочется выразить за черно-белые фотографии Венеции, такие непохожие на туристический глянцевые картинки, помещенные в книге с едва уловимым умыслом, дабы любопытный читатель мог самостоятельно пуститься в очаровательную игру по исследованию границ собственной догадливости. Сначала получить удовольствие от их созерцания, а уже потом постараться соотнести с сюжетом книги.

Бесценный опыт прочтения.

Оммаж Аркадия Ипполитова я начинал читать дважды. Первый раз бросил после первых двух глав, стиль автора показался чересчур претенциозным. Мешающая читать транслитерация, вставленная в текст, авторские неологизмы, образованные от других слов: восемнадцативековость, глориозность, демертеевское, барнабочит и барнаботствует (294), градивистость и формозистость (370). Искаженные фундаментальные понятия. Например Триада Витрувия по Ипполитову это "удобство, устойчивость и прочность" (295)

После поездки в Венецию захотелось перечитать, так как немножко познакомился с топографией города. С трудом продираясь через текст, выписывая огромное количество незнакомых терминов, отсылок к другим произведениям, вдруг оказываешься вознаграждённым точным ощущением, которое буквально чувствуешь, когда услышав сзади определённый тембр женского голоса, спина автора "превратилась в эрогенную зону". Пока читал книгу, попутно посмотрел пару упоминаемых в ней фильмов. Выписал несколько опер, а кое-что и послушал в записи.

Что касается непосредственно городской среды, подкупают удивительно точные наблюдения. Например о фоновом венецианском звуке - стуке чемоданных колесиков. Или о расстояниях, которые в Венеции учетверяются (329). Также уникально обнаружить что автор резных деревянных скульптур в Скуоле де Сан Рокко и потрясающих часов в соборе Фрари - один человек (127). В том количестве информации которое обрушивается на мозг в путешествии, этого можно и не заметить. Или отрадно обнаружить что Аркадий Викторович принадлежит к той немногочисленной группе, которая не следует распространенному мнению о Веронезе как об исключительно декоративном и поверхностном художнике (316).

Венеция в представлении Ипполитова является пупом мира и в ход идут самые разные доказательства. Например, если кто-то банально думал что в Америке большой процент чернокожих и как правило они обладают лучшей пластикой, что обуславливает их частое участие в хореографии, он с удивлением прочтёт что "Пристрастие Мадонны с Леди Гага к чернотелой подтанцовке имеет свои корни в венецианском сеттеченто". (286)