Отзывы о книге Nineteen Eighty Four

Есть книги, которые являются шедеврами мировой литературы. Их читают, любят, ими восхищаются, а ты откладываешь эту книгу из года в год, страшась, что она не оправдает твоих ожиданий. С одной стороны, тебе ужасно хочется познакомиться с этим произведением, с другой – боишься не найти то, на что надеешься. Эта книга для меня – та самая.

«1984» представляет собой пессимистический, антиутопический роман, в котором читатель изначально принимает непредсказуемость сюжета и полностью передает себя воображению автора.

В обществе, находящемся в постоянном состоянии войны против соседних стран и врагов установленной системы, каждый гражданин обязан существовать под наблюдением телекранов. Граждане Океании должны подчиняться принципам господствующей идеологии, основанной на строгих и неудержимых законах. Большой Брат – верховный главнокомандующий, загадочный диктатор, которого никто и никогда не видел, но любые признаки отвратительного мышления против его методов управления жестоко наказуемы.

Партия стремится к власти исключительно ради неё самой. Нас не занимает чужое благо, нас занимает только власть. Ни богатство, ни роскошь, ни долгая жизнь, ни счастье — только власть, чистая власть.

Главный герой романа, Уинстон – сотрудник Министерства Правды и отвечает за изменения прошлого, переписывая истории и записи снова и снова для того, чтобы обещания и проекты партии были правдивыми и неоспоримыми. Мужчина начинает ставить под сомнение реальность, в которой живёт. Почему люди находятся под давлением в тоталитарном режиме и вынуждены подчиняться установленному порядку? Как общество превратилось в бесчувственных людей, где никто ни к кому не испытывает доверия и любви, но зато прекрасно освоена стихия страха?

Привычка не показывать своих чувств въелась настолько, что стала инстинктом.

Прочтение этого романа, в котором предложено множество точек для размышлений, оказалось интригующим и тревожным, потому что реальность, которую создал Оруэлл, отражает то, что происходит на сегодняшний момент. Повествование помогает читателю понять политические аспекты настоящего, а один из центральных пунктов книги – показать, как авторитарные схемы сохраняют контроль над историей, манипулируя и искажая факты, преследуя свою выгоду. В этой книге практически отсутствуют диалоги, она наполнена мыслями и рассуждениями главного героя, из-за этого может казаться утомительной.

Что касается персонажей, во мне они не вызывали никакой симпатии. Уинстон Смит – мужчина, который склонен к размышлениям и постоянным сомнениям. Внешне он делает вид, что является приверженцем партийных идей, но на самом деле, искренне их ненавидит. Герой рассказывает о своем детстве, повествует, что был слабым и эгоистичным ребенком, к сожалению, сквозь годы он пронес эти качества и остался тем, кто не внушает почтения.

Джулия – главная героиня романа, свободная и независимая девушка, которая занимается сочинительством идеологически правильных романов и работает в литературном отделе. Джулии казалось, что она полюбила Смита. Возможно, в этом есть доля правды, но действия, происходящие в заключительной части романа, заставляют меня сомневаться в её чувствах, аналогичная ситуация и с признаниями Уинстона.

Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека — вечно.

Эта история – размышление о формах контроля и власти, которые повторяются на протяжении веков. Автор намеренно доводит проявление авторитарного режима до абсурда, тем самым демонстрируя всю его чудовищность и нелепость. Основной целью любой антиутопии является посыл читателю задуматься о том, какими ужасными последствиями может обернуться попустительство произвола и бездействие при нарушении банальных человеческих прав и свобод. Своего рода, это произведение служит инструкцией для нас открыть глаза на происходящее вокруг, чтобы избежать подобной угнетающей и тоталитарной политики.

Мощная антиутопия о политике, войне, власти, равенстве, свободе, двойных стандартах и промывании мозгов. Обо всём этом сразу и о каждом пункте в отдельности. Что сказать, такое будущее тоже возможно в одной из параллельных вселенных. А может и в нашей. Не хотелось бы.. Роман написан в 1949 году. Неужели уже 70 лет назад были видны предпосылки к этому?

В мире этой книги нет личного, нет дружбы, нет любви. Зато есть страх, ненависть и боль. Есть подтасовка исторических фактов и забвение неугодных событий. Причём переписывается не только давнее прошлое, но и то, что произошло несколько месяцев назад. Прошлое подгоняется под настоящее столько раз сколько нужно. Для этого даже существует специальная служба с большим штатом сотрудников.

А ещё здесь процветает тотальная слежка, исчезание неугодных и упрощение языка. Двойные стандарты по большинству вопросов. Отголоски такой жизни уже появились в некоторых уголках планеты. Хочется верить, что разум восторжествует. Этот роман - отличное предупреждение для сторонников подобного развития событий. Да и для всех остальных тоже. Особенно для тех, кому всё равно.

Страшно наблюдать какими в этой системе ценностей становятся дети. Готовы предать родителей, подслушивая и подглядывая за ними. Во имя преданности партии и лозунгам, внушаемым с детства.

Чтение получилось интересным, но не лёгким. Полезно для осознанияистиных причин всего, что происходило в истории раньше и того, что происходит сейчас. Много размышлений о природе войн. Особенно интересно о войнах не как захват территории или ресурсов. Финал оптимизма не внушает, но другого у этой истории и не могло быть.

1984 - в действительности, жуткое произведение, но в месте с тем, чертовски глубокое и прекрасное. Атмосфера, создаваемая автором, полностью погружает нас в мир с диктатурой, пропагандой, фальсификацией истории, массовыми репрессиями, прослушиванием и видеонаблюдением в квартирах.

Оруэлл переносит нас в тоталитарное государство, где все основано на ненависти, страхе и самоуничтожении, где власть - цель, а люди служат лишь для того, чтобы партия удерживала свою власть.

Неимоверная жестокость, описанная в антиутопии, полностью захватывает и наполняет тревогой. В книге поражает многое, в том числе и пытки, в результате которых человеческое существо не только скажет, что дважды два пять, но ещё и будет в это свято верить.

Формулой свободы личности становится формула «2*2=4» как символ здравого смысла:
«Свобода — это возможность сказать, что дважды два — четыре».

Оруэлл в своем произведении убивает надежду, которая так или иначе присутствует в других антиутопиях. У него человек уничтожен как понятие, он унижен, раздавлен, изменен и стёрт.

Книга обязательна к прочтению, она не оставит никого равнодушной.
_______________

Война — это мир
Свобода — это рабство
Незнание — сила

«Если у раба внутри есть крылья — он рано или поздно станет свободным. Если свободный человек носит в душе кандалы, рано или поздно он станет рабом». Святослав Вакарчук

Лучшая книга, которую я читала в этом году и одна из сильнейших книг вобще! Это если кратко. "Какие-то грустные книги у тебя среди любимых" — сказала мне сестра после краткого описания эмоций. Что поделать? Оруэлл написал одну из тех книг, которые отнюдь не всегда хочется читать, зато она точно не оставит равнодушным читающего, бросив ему вызов, сюжетом, нереальностью... А нереальностью ли? При всем гротеске, при всей мелочности и прочем, что можно отнести к разряду почти фантастики, все же понимаешь: "1984" — фундаментальный роман, который дает хлёсткий ответ на вопрос о том, что бывает, если разрешить определенному устрою властвовать, причем на стадии, когда уже машина запущена, и не просто — прекрасно работает? И параллельно на еще один вопрос: почему же так важно бороться за свободу и не допустить укоренения гнилой системы?

Каково это — жить в страхе, от того, что ты более свободен, чем окружающие, чем это дозволено? Когда весь твой мир — механизм, работающий на интересы от силы парочки людей, механизм, работающий мощно и безвозвратно? Каково жить, понимая это, учавствуя (лишь потому, что иначе нельзя) и зная изнанку? Каково? Герой книги Уинстон — почти единственный борец в мире, где бороться запрещено. В мире, где люди живут под постоянным наблюдением экранов, где — если ты еще не окончательно превратился в раба Старшего Брата — под самоконтролем должно быть каждое движение, каждый взгляд и малейший жест, чтобы не выдать свое инакомыслие никоим образом.

Уинстон живет в постоянном страхе, безрассудном и подсознательном, но вместе с тем, он тянется и к свободе, к борьбе, противостоянию, хоть сама жизнь с партией искореняет подобные попытки. В этом есть противоречие жизни Уинстона, который прекрасно видит и анализирует дикую степень поклонения общества и внутренне понимает тщетность собственной борьбы, но все же до последнего за нее цепляется... Мужчине приходит в голову нелепая идея — завести дневник для будущего поколения. Дневник — символ свободы, способ правдивого выражения собственных мыслей, попытка не притворяться и быть самим собой, хотя бы на бумаге. Способ показать будущему поколению, что он не сдался, не покорился и хотел быть свободным. Ощущение свободы практически идентично чувству страха, потому как за каждым движением и каждым словом, написанным в личном дневнике, следит Старший Брат и каждый здесь — раб партии.

В тот самый момент, когда человек делает что-то, что имеет негласный запрет… ему мешают собственные физические рефлексы или мысли куда-то исчезают, попросту забываясь. Насколько сильно должен работать механизм, чтобы довести человека до инстинктов, до умения искать и различать условные знаки, невидимые жесты, что могут означать совпадения взглядов, желание бороться за собственное существование, даже рискуя жизнью? В любом случае рискуя жизнью, потому что здесь свобода означает рабство, незнание — силу, а война — мир. О каких-то более естественных характеристиках речь не идет. Мир Уинстона наполнен абсурдом, здесь дóлжно любить партию, не просто поклоняясь и смиряясь со пристальной слежкой Старшего Брата. Любить партию — значит быть рабом, быть винтиком огромного механизма. Быть таким, как все. Учавствовать в фарсе, беззаветно веря в его правдивость. И, опять же, ни в коем случае не выдавать своего двоемыслия. Ничем. Ни словом, ни жестом, ни поведением. Старший Брат следит за тобой.

Людям, плывущим по течению, которых устраивают любые навязанные понятия, жить легко. Они-то и становятся первыми обожателями, оправдывающими каждый поступок своих вождей. А Уинстон? Уинстон, которому еще хватает ума и недюжинной внутренней силы бороться. С тем, что знает он, нельзя смириться. Мужчина не имеет права смиряться, он должен быть сильным, чтобы бороться. Нельзя быть инфантильным, для него непозволительно быть одним из...Уинстон слишком много знает, слишком много помнит из таинственного прошлого, в котором даже он не может быть уверен, но при этом мужчина не задает вопросов «А было ли так?», он будет бороться, он сохраняет ум, интуитивно жаждет другой свободы, не допуская даже мысли о том, чтобы слиться с толпой. Сила людей, убежденных в своем стремлении поражает, даже если она больше на внутреннем уровне, потому что рано или поздно все меняется. Пока есть такие Уинстоны, способные отличаться от толпы, способные иметь свое мнение, несмотря на огромные массы людей, которым навязали одно-единственное мнение, до тех пор у подлинной Свободы есть шанс восторжествовать.

Дальше...

Мир, который описывает Оруэлл, полон парадоксов, которые можно было бы счесть нелепыми или надуманными, не будь они такими настоящими. Можно оценить тончайшую грань построения нового мира, его некую аллегоричность, гротескность. Здесь в почете субъективизм, а не объективность, умышленная узость и подмена понятий... Нет беззакония, потому как нет и законов; в кино смеются над несчастьями и воспевают смерть; большинство — отравленное поколение приспособленцев, воспитывающее из детей хищников, самым гордым поступком которых является… сдача родителя Старшему Брату за малейшее неправильное слово в сторону партии, при этом сами «жертвы», покорнейше принимают свою судьбу и радуются достойному воспитанию маленького шпиона; время — слишком абстрактная категория: партия всегда может переписать историю так, как ей нравится, поменять статистику в угоду себе же, чтобы даже думающие люди потерялись в простой попытке понять, в каком году они живут, многие подлинные знания остаются лишь в головах на правах неугодных власти воспоминаний; а чего стоит время ненависти?! Время, когда людей закрывают в помещении на определенный промежуток, "натравливая" на них некий грозящий образ внешнего врага, в эти минуты принято впадать в ярость массово — партийный ритуал, то, что для властей считалось священным, словно дрессура, потому как люди впадают в беспамятство, самогипноз; партия является блюстителем демократии, именно демократии — не внушать же людям, что они живут в абсолютном тоталитарном режиме; в этом мире на полном серьезе переписывают романы, из употребления убираются антонимичные слова — все должно быть четко, ясно и по-партийному, зачем слова-противоположности? Вместо того, чтобы развивать родной язык, власть вводит новояз, где происходит "зачистка" ненужных слов, тысячами исчезают — налицо сужение мыслей в недалеком будущем, все "неправильные" понятия становились недоступными; уже существует полный вакуум, ведь человеку запрещено учить иностранные языки, запрещено знать и контактировать с людьми других стран, дабы не увидеть, что все люди — одинаковы (а не враги и не варвары, помешанные на собственных догмах) и что можно жить совершенно иначе. Много-много всего страшного по своей сути, ведь куда проще следовать уже навязанным истинам, культивировать войну, до такой степени, когда к ней привыкаешь и становишься одним из массы.

Примерно так звучит ответ на вопрос: зачем бороться за будущее? Чтобы не было Уинстонов, которые вынуждены задавать себе очевидные вопросы: "Как я могу не видеть того, что у меня перед глазами?" и "Разве у меня одного не отшибло память?"; чтобы не было Уинстонов, вынужденных бояться бороться за свое естественное право — быть свободным и делать великие поступки без наступления животного страха; чтобы не запустить машину, коверкающую все на свете и не ждать, пока она станет настолько массовой, что будет работать сама на себя. Поэтому надо бороться. Всегда. Свобода — это логично и элементарно, она в человеческой природе, ее не искоренить, если она есть внутри, и если она есть внутри — человек за нее борется. А пока он борется — мир не скатится в пропасть.

⠀ Кто ее читал, думаю понимают в каком смысле это могло быть сказано. ⠀ Если честно, я думала мне не понравится эта книга, так как я не очень дружу с классическими произведениями, но ошиблась. Она не просто понравилась, она вызвала бурю эмоций. Порой правда это было негодование и мысли, что я так жить не хочу, но я не могла оторваться, до последней точки. ⠀ Очень часто в этой книге звучит фраза «Война – это мир. Свобода – это рабство. Незнание – это сила» и увы, она будет близка многим. Но это явно не то к чему мы все должны стремиться, но именно то, к чему катится наш мир. Я теперь понимаю почему муж говорил, что если ничего не изменится, мы можем оказаться в 1984 от Оруэлла и если честно мне страшно, что в чем-то он прав. ⠀ Погружаясь в историю, мы оказываемся в удивительном мире, построенном на абсурде, телеэкранах, с помощью которых Большой Брат следит за всеми и Полицией мыслей, без которой не обходится ни одно преступление. ⠀ Все добрые и светлые чувства, к которым мы привыкли, здесь запрещены. И не смотря на то, что любовь здесь есть, она воспринимается как действие против системы, свобода, которой не смогли лишить героев до поры до времени. В первую очередь основная эмоция которая тянется через всю книгу красной линией это - ненависть. Да и постоянная, нескончаемая война, в которой порой непонятно кто, с кем и за что воюет не добавляет оптимизма. ⠀ Идти против системы опасно, но такие всегда были и будут, вот только если ты попадешься, тебя никто не защитит. Так что когда герой оказывается в тюрьме без возможности оправдаться это ожидаемо. Но вот все что творилось там, для меня оказалось шоком. ⠀ Эта книга действительно сильная, и я очень надеюсь, что наш мир свернёт с этого пути, ведь в такой системе я жить не хочу.

Дьявол в мелочах — таких, как открытка со вписанными всеми необходимыми фразами, из которых нужно вычеркнуть лишнее. Великолепная (и бережная) экранизация «1984» когда-то стала для меня одним большим кошмаром; когда раздетую Джулию бьют в живот, можно согнуться от боли и закрыться руками, но не проснуться. А книга — это тысяча и один кошмар, из которых самый назойливый — отношение Уинстона Смита к О’Брайену. Не наоборот; хотя, чего уж там, партия страшна как Молох, который убивает не больше, чем сможет сожрать — потому что сможет пожрать всех, и страшны орудия партии — добрые доктора-бихевиористы. Как там? — если закрыть цыпленку один глаз, показать курицу и сказать, что она — мама, а потом другим глазом заставить увидеть утку и назвать мамой её, то с двумя открытыми глазами птенец окочурится от воспаления мозга. Иллюстрация к принципу двоемыслия, так сказать. Партия — Кронос, который жрет своих детей по известной причине, и поскольку вся родительская забота заключается в том, чтобы тщательнее пережевывать, ситуация становится на порядок менее трагичной, чем убийство детей Магды Геббельс или преступление Маргарет Гарнер. Дети Уголино, по легенде, предлагали в темнице голодному отцу съесть их — ангсоц не граф Уголино, и принять предложение ему ничто не мешает.

Но это всё О’Брайен => Смит, а меня, повторюсь, куда больше мучила связь Смит => О’Брайен. Дети, которые льнут к отцу-тирану, противоестественнее, чем какие-нибудь дзенские ученики, которые жаждут оплеухи наставника ради просветления. Меня и правда это всё заботило, — меня, с моим еще со школы отбитым мозгом желанием плавить книги в тигле, подвергать их спектральному анализу и искать блох в стоге сена. Потому что за событиями «1984» наблюдаешь не сквозь тусклое стекло, засиженное мухами сомнения автора, который не может увязать концы с концами (мало ли таких книг), — нет, ты видишь всё прекрасно, с наилучшего угла обзора — как через телекран. И тебе дают много ответов. Очень много. А ты задаешь себе еще больше вопросов. И вот я - убежденная, что книжным героям можно сопереживать, но нельзя к ним привязаться как к, прости господи, соседям по общаге - меня приручили. Мне дали в руки обожемой нечитайте следующиеслова тектонечиталкнигу два живых трупика, - держи, товарищ, делай с ними всё, что хочешь, потому что отныне они будут с тобой. Мне снились сны - о «1984»; то там, то тут всплывет какая-то фраза - из «1984»; песня о «мрачном воскресеньи» по неизвестной причине намертво слилась для меня - с «1984»; летят самолеты - привет мальчишу! И я буду только и делать, что ёрничать, потому что ни об одной своей любви я не могу сказать просто - «я люблю», тем более о такой страшной и нежеланной любви.

Незнание — если и не сила, то уж точно убежище, в котором можно перевести дух. В нем не откроется судьба семьи Смита или то, что сделали с Джулией в комнате сто один. Но я верю «1984» настолько, что ни о каком «покажите мне еще» не может быть и речи — как не станет любопытный срывать простыни с убитых солдат. Но захотелось прочесть 1985  — как после документальных свидетельств иногда интересуют фантазии «по мотивам».

PS Свобода — это рабство. В экзистенциальном (не пугайтесь) психоанализе есть понятие «мир-могила». Человек «в могиле» не зависит от себя, он одинок, и, как сумасшедшая птица, тащит в свое могильное гнездо пустоту, пустоту и только пустоту. Заполняет пустоту пустотой. История Уинстота и Джулии — это история людей, выступивших против мира-дыры. Жизнь — это могила.

Английский писатель и публицист Джордж Оруэлл (Эрик Артур Блэр) в 1948 году дарит нам свой лучший роман антиутопию "1984", вокруг которого, естественно, до сих пор груда споров и вопросов.

В середине XX в. антиутопия на гребне волны и, вдохновившись работами Хаксли и Замятина к нам попадает новый бестселлер актуальный и по сей день, но об этом позднее.

Книгу назвали плагиатом на "Мы" нашего Евгения Замятина, но Оруэлл и не отрицал, что брал за основу произведение российского автора.

А Россию 1984 как самостоятельная книга попадает лишь в 1957 и наделала много шума. После были переводы в середине 80-х и совсем недавно в 2021 г. издательство Альпина Паблишер подарила нам ещё один свежий перевод.

Как и полагается антиутопии, в романе представлено общество в будущем 1984 году с жёсткой диктатурой, тоталитаризмом все в стиле фашизма. Аудио и видео контроль, служба на благо партии, дефицит всего ну и думаю не стоит продолжать.
Джордж Оруэлл так же не скрывал неприязни к фашизму и коммунизму. Чем и обусловленны узнаваемые детали.
Главный герой Уинстон Смит, ненавидит все это, стремится узнать как же жили до революции, считает себя одиноким, но любви всегда и везде есть место. За все это, конечно же, его ждёт жестокая расплата.

Роман состоит из трех частей:
1 - описание общественного строя.
2 - та самая любовь.
3 - наказание за индивидуальность героя.
+ приложение в котором описаны тонкости введения новояза.

Очень досконально расписан распад общества и личности человека: убили историю, убили язык, кино и книги тщательно прорабатываются, информация подаётся лишь нужная главенствующим лицам. Для чего? Чтобы удержать власть.
Оруэлл поставил остро вопрос о власти. Она стоит во главе всего. Не так важно что ты ешь, как спишь. Важно, что ты всем этим можешь управлять и поле деятельности бесконечно. Такая, темненькая сторона человека.
Средний слой населения - партийцев убивают морально. Нет личного времени, никаких контактов с пролами (низшим слоем), тотальная слежка за действиями и движениями. Посягательство на управление мыслями партийцев.
Опять же, зачем? Чтобы их мозг атрофировался. Ведь абы кого в министерства не возьмешь, а люди с головой, люди опасные. Вот и получается шикарный ход по обезоруживанию умных. Да ещё и супружеский долг теперь кличется долгом партийным. А гормоны ты не куда не деть, вот и выплескивают гнев на двухминутках злости. Превращая людей в маньяков.

В противовес стоят пролы. Контроль не такой усиленный, но у них отобрали все: образование, жилье, еду. Поэтому товарищи заняты лишь выживанием, до саморазвития нет дела, так что и тут все безопасно.

Наука движется лишь в направлении удобном правительству: военная область и область слежки.

Но Уинстону удаётся что то сохранить в себе человеческое. Понимание ведёт лишь к самобичеванию. То есть получается жизнь его и не была жизнью, а теперь вдвойне не жизнь.

Отдельно хотелось бы затронуть мир насилия со стороны высшего слоя. Целью зверств является исправление мышления. Это сложно, это изощренно, долго. Но и тут Уинстон сохраняет себя не смотря ни на что.

Как то и придраться не к чему. Всё настолько шаблонно и разжеванно, что порой не успеваешь сопоставить факты, а тебе уже объяснили что к чему.

Также, не могу не сказать о буме на книгу в последние месяцы. Говорят, в данное время она подходит как никогда, но почему никто не говорит. Так вот. Это всего лишь авторский вымысел. Не толкование, не пророчество. Лишь крайность. Единственное, что можно отсюда вытащить - следить за информацией которую поглощаете. А то уж много дегенеративного в мире.
Может и не зря книга была столько под запретом?

"Нет, - думала я, - хватит с меня антиутопий! Они не для меня, я их не вижу, не представляю так, как надо, так, как задумано. Ничего после них не остаётся, только полупрозрачная пелена перед глазами!"

В «451 градус по Фаренгейту» Рэй Брэдбери мне понравилась только концовка, которую сейчас я вспоминаю с трудом, «Мы» Е. И. Замятин произвёл сильное впечатление, но к середине я тоже умудрилась упустить нить сюжета и выхватывала лишь отдельные мысли автора, которые мне казались интересны или вызывали необычные отклики в сознании.

"Я до них просто не доросла! Точно не буду читать "1984"! По крайней мере ближайший год" - повторяла я себе.

"Что ж, раз следующие пару недель мы с вами не увидимся, - листая свои записи говорила, стоя за кафедрой, Людмила Михайловна, преподаватель по Основам теории литературы. - От меня вам заданьеце. Пишите: О-ру-элл Джордж "1984", прочитать, выделить в тексте..." "Ну всё, - вздохнула я, - приплыли. Прочитаю, ничего не пойму, не запомню, снова не понравится. Зато практическую работу сдам!" Прочитала, поняла, запомнила, понравилось. И работу сдала.

Однако было не по себе. Если в «Мы» Е. И. Замятин интересно узнавать о мире Д-503, находить параллели с идеологией двадцатых годов, то в "1984" с самого начала страшно за Уинстона и его реальность. Порой становилось страшно и за себя. Я же наивная. Еще несколько слов О'Брайена и действительно поверю, что звёзды - огромные крупинки в стольких-то километрах отсюда , а Солнце вращается вокруг Земли.

Всё в этом романе на грани. Нет момента, когда можно выдохнуть, расслабиться. Даже в комнате над лавкой мистера Чаррингтона нельзя.

Это ложный покой.

Это ложное избавление от одиночества.

Это ложная любовь.

Зато предательство настоящее.

И страх настоящий.

И бессилие настоящее. То бессилие, когда ты ничего уже не можешь дать человеку, даже любовь, её выжгли, её не осталось. Остался белый свет.

Настоящее и ощущение зарождающегося апокалипсиса (в новоязе, наверняка, такого слова нет, зато в Новом завете есть). Когда знаешь, что конец мира настанет. С первых страниц знаешь, что все встретятся там, где нет темноты. Хотя подождите. Кто все?

Всех ведь не существует.

Перечитала 1984, и меня как будто опять выжили досуха. Тяжелые антиутопии - сложный, но сильный жанр. Насилие как физическое, так и моральное буквально на каждой странице. Страшно себе представить, что в теории то, такое и впрямь возможно. Уже сейчас можно спокойно следить за каждым шагом человека, но только вот рамки человеческих правил пока этого не позволяют (разве что, в исключительных случаях). А что будет если они сотрутся? Бесконечное стремление к власти, неважно какой ценой, уже поглотило мир. Сколько шагов осталось до того, чтобы и наш мир уничтожил вид "человека", оставив бесчувственных манекенов?

Произведение безусловно мрачное. Каждый найдет то, против чего его душа воспрянет. Особо больно было осознавать, стертые, отчужденные семейные отношения. Да и семьи как таковой не было уже. Просто группы людей с единственной целью размножения. Когда дети предают родителей, а потом и друг друга. Разве можно назвать это человечностью?

"1984" - книга, которая тревожит особенно сильно. Оруэлл создал мир, где контроль - почти физическая сила: слова управляют мыслями, события переписываются так, чтобы никто не мог вспомнить истину, а страх становится привычкой. Новояз здесь не просто язык, а инструмент ограничения мышления: слова исчезают, идеи исчезают, а вместе с ними уходит возможность сомневаться. Абсурд, который Оруэлл создаёт, страшен именно своей системностью: мир кажется логичным, а человек оказывается в ловушке, где любое чувство или мысль может стать преступлением. То, что когда-то казалось фантастикой - телеэкраны, двухминутки ненависти, повсеместная слежка - сегодня встречается в разных уголках мира в похожих формах. Абсурд перестал быть литературной игрушкой и превратился в зеркало того, как легко устроить контроль, когда нормы морали и свободы заменены на "правильные" реакции и слова. И всё же роман - не только о контроле. Он о человечности, которая цепляется за малейшие островки свободы. Главные человеческие герои в романе)) - Уинстон Смит и Джулия - обычные люди, чьи желания, страхи и привязанности становятся актом сопротивления. Любовь здесь - не романтический трюк, а маленькая победа над системой, способ почувствовать, что внутри ещё живо "я". Когда системе удаётся подчинить их души, ценность этих мгновений становится очевидной: сопротивление проявляется в способности чувствовать, а не в героическом эпосе. Особое место занимает язык. Новояз - не просто причуда выдуманного мира. Это предупреждение: когда слов становится меньше, когда язык упрощается до инструкций и лозунгов, мыслить сложнее, сомневаться опаснее, а абсурд незаметно проникает в реальность. И в этом абсурде есть точная, холодная логика. Власть здесь не маскируется: "Наша цель - власть как таковая". Всё остальное - игра для тех, кто ещё хочет верить в справедливость, свободу или любовь. Читаешь и одновременно испытываешь страх, изумление и восхищение точностью системы. °° "1984" - предупреждение, которое работает как психологический опыт: оно показывает, как легко разум превратить в инструмент, эмоции сделать ресурсом, память переписать. И в то же время - как маленькие акты человечности, даже самые незаметные, становятся протестом. Всем спасибо! )