Цитаты из книги Nineteen Eighty Four

Странно было думать, что небо у всех то же самое - и в Евразии, и в Остазии, и здесь. И люди под небом те же самые - всюду, по всему свету, сотни, тысячи миллионов людей таких же, как эта: они не ведают о существовании друг друга, они разделены стенами ненависти и лжи и все же почти одинаковы; они не научились думать, но копят в сердцах, и в чреслах, и мышцах мощь, которая однажды перевернет мир.

Еретическая мысль, ненаказанная, нераскаянная, станет недосягаемой для них навеки. Они прострелят дыру в своем идеале. Умереть, ненавидя их, — это и есть свобода.

Лучшие книги, понял он, говорят тебе то, что ты уже сам знаешь. 

Они могут заставить тебя говорить все, что захотят, - все, что они захотят, но они не могут заставить тебя поверить в это.

Ересь из ересей – здравый смысл. И ужасно не то, что тебя убьют за противоположное мнение, а то, что они, может быть, правы.

Поют птицы, поют пробы, партия не поёт

— Разве ты не видишь, что главная цель новояза — сузить диапазон человеческого мышления? Мы добьемся в конце концов, что преступное мышление станет невозможным — не будет слов для его выражения.

Заповедь старых деспотий начиналась словами: «Не смей». Заповедь тоталитарных: «Ты должен». Наша заповедь: «Ты есть». Ни один из тех, кого приводят сюда, не может устоять против нас. Всех промывают дочиста

Он уснул, бормоча: «Здравый рассудок – понятие не статистическое», – и ему казалось, что в этих словах заключена глубокая мудрость.

Таким образом, с точки зрения наших нынешних правителей, подлинные опасности — это образование новой группы способных, не полностью занятых, рвущихся к власти людей и рост либерализма и скептицизма в их собственных рядах. Иначе говоря, проблема стоит воспитательная.

И если все принимают ложь, навязанную партией, если во всех документах одна и та же песня, тогда эта ложь поселяется в истории и становится правдой.

Негласно партия даже поощряла проститу- цию – как выпускной клапан для инстинктов, которые все равно нельзя подавить.

Маленькая женщина с рыжеватыми волосами навалилась на спинку переднего стула. Всхлипывающим шепотом она произнесла что-то вроде: «Спаситель мой!» – и простерла руки к телекрану. Потом опустила лицо и закрыла ладонями. По-видимому, она молилась.

Покуда остаешься человеком, смерть и жизнь — одно и то же.

«Никогда не возвращайся тем же путём, каким приехал», — сказала она, будто провозгласила некий общий принцип.

Наслідки кожного вчинку містяться у самому вчинку.

Все расплывается в тумане. Прошлое подчищено, подчистка забыта, ложь стала правдой.

Твой злейший враг, подумал он, – это твоя нервная система. В любую минуту внутреннее напряжение может выразиться в каком-то видимом симптоме.