Темный цветок. Сильнее смерти

Женщины, которые любят, слишком много страдают.

Человек одинок, когда любит, и одинок, когда умирает; никому нет дела до человека, целиком погруженного в собственные переживания.

Требовать любви, приставая с ножом к горлу, - это ли не верх вульгарности и тупости?

Любовь!...Она никогда не приходит, когда ее ждут, она всегда неожиданный гость. Злокозненная странница, она утомляет душу раньше, чем тело, или тело - раньше, чем душу.

Она была из тех женщин, у которых беззаветная привязанность сочетается с душевными сомнениями. В этом всегда есть какая-то особая пленительность, ибо способность женщины к твердым и быстрым решениям лишает ее неуловимых черт таинственности и капризного непостоянства.

Дни рождения, как и дни рождества, сотворены для разочарований. Всегда это притворное, заранее расписанное веселье - всегда это дуло к виску: "Веселись, кому говорят!"

Ее отношение к мужчинам определилось. Если она не причинит им немножко боли, они могут причинить боль ей. В ее жизнь вошел инстинкт пола.

Должно быть, самый тяжелый жребий, который выпадает человеку, - это любить слишком сильно.

Если любишь человека, то просто подло требовать от него повиновения.

Джип не пошла домой, а долго просидела в сосновом лесу, пока не сгустились сумерки и звезды не загорелись в небе - оно было того розовато-лилового цвета, который, как утверждают спириты, есть цвет одежд добрых душ.

Он не имел твердых убеждений, а просто иногда брыкался, когда его что-нибудь задевало.

- Милая моя, а ты достаточно окрепла?

• Вполне. Теперь у меня все в порядке, кроме вот этого. - Она показала рукою на сердце. - То, что отдано, человек не может получить обратно. Я тут ничего не могу поделать.

Жизнь дана, чтобы жить, а не тупо дремать посреди этого культурного заповедника, где старость у людей в крови.

Он пожелал достать луну, и вот он получил ее, а теперь не знает, что с ней делать.

До сегодняшнего дня, все то время, что они бывали вместе, он напоминал голодного человека, с жадностью набрасывающегося на случайную еду; теперь, когда она принадлежала ему навсегда, он был совсем другим - словно мальчик, которого отпустили из школы.

Вся его манера держать себя говорила о том, что, оставаясь всегда чуть-чуть денди и отдавая должное "форме", он в то же время понимал, что есть вещи и поважнее.

- Что вы читаете?
- Рассказ "Вешние воды".
- А, это - лучшее, что когда-либо было написано! А какое место?
- Джемма и Санин во время грозы.
- Погодите! Сейчас придет мадам Полозова! Какая вещь! Сколько вам лет, мисс Уинтон?
- Двадцать два.
- Вы слишком молоды, чтобы по-настоящему оценить этот рассказ.

Любовь! Странная, непонятная сила, что вечно колеблется между блаженством и мукой!