Дом с привидениями

Блистательная юмористическая повесть Уайльда является последним "Прости!" европейской литературы, сказанным некогда царившей в ней готике. Пародийные попытки распрощаться с ней делали еще Джейн Остин в "Нортенгенском аббатстве" и Пикоком а "Аббатстве кошмаров". Обращает внимание, что в обоих случаях авторам для их задумок потребовались аббатства, а вот Уайльд умудрился обойтись без них.

В конце XIX века, когда Уайльд писал свою повесть, реализм в литературе наступал по всем фронтам, но романтизм и готика еще удерживали некоторые позиции, и, что касается именно готики, романы Радклифф, Уолполла, Скотта, Рива и Льюиса, хотя уже и устарели, но еще продолжали привлекать читательское внимание.

Итак, пародийно описанный конфликт между сегодняшним (на тот момент) прагматичным реальным миром и уходящим старым веком, гремящим цепями привидений вчерашнего дня. Естественно, что представителем готического мира выступает старая добрая старушка Европа, это могла быть и Франция, и Италия, и Германия, но для автора-англичанина логичнее всего было представить европейскую готику родной Англией. А вот в роли прагматиков сегодняшнего дня могли выступить только американцы - представители самой молодой нации, не обремененной готическими европейскими предрассудками. Их совершенно не напрягает наличие в покупаемом ими замке какого-то там привидения. Их ответ: "пусть привидение идет вместе с мебелью".

На самом деле у американцев тоже хватало своих готических кошмаров, сосредоточенных в графствах Новой Англии, через 30-40 лет уже после Уайльда эту тему реанимирует и сделает на ней имя американский писатель Лавкрафт, но сейчас не об этом.

Американцы Уайльда абсолютные прагматики, начиная с отца семейства - господина посла Отиса - и заканчивая парочкой близнецов. Столкновение американского прагматизма с европейским готическим романтизмом заканчивается в пользу первого. Бедный сэо Симон де Кентервиль не то, что не смог произвести должного ужасного впечатления на невосприимчивое семейство - все эти пятна крови, громовые раскаты и звон ржавых цепей их совершенно не трогают и пугают, более того, они предлагают несчастному привидению технические средства по устранению его фирменных "пуголок".

В результате загнанным и запуганным оказывается тот, кто сам должен пугать, привидение окончательно дискредитировано в профессиональном плане, и погружается в непреодолимую депрессию, его существование превращается в сущий ад.

И все же романтизм еще окончательно не выветрился даже у крайне практичных американцев. Носительницей этого качества предстает юная художница Вирджиния, дочь благородного американского семейства, пишущая кровавые закаты. Вот он - мостик к уходящей готике, именно этот мостик и спасает сэра Симона - Вирджиния помогает ему покинуть свое "призрачное" качество и обрести такой желанный вечный покой.

И этот покой символизирует еще и уходящую на пенсию готику, которая еще даст свежие побеги в виде жанров ужаса, или, как принято его называть на английский манер, хоррора, но в своем классическом виде уляжется в толстые тома, снимаемые с полок книжных шкафов только самыми верными почитателями классики.

Увлекательный рассказ, любимый у многих критиков, читателей и у самого автора - неподражаемого и гениального Эдгара Аллана По, который заслуженно считал его одним из своих лучших написанных произведений (интересный факт: в июле 1843 года Э. По получает премию за рассказ «Золотой жук», впервые опубликованный в филадельфийской газете «Доллар ньюспейпер»; этот рассказ считается к тому же одним из самых читаемых и известных рассказов По).

Насчет жанра можно, конечно, поспорить. Присутствуют элементы детектива, но, как мне кажется, это больше приключенческая вещь. Ну да, присутствуют явные детективные элементы и намеки на соответствующий жанр. Только вот в детективных романах мы обычно ищем или преступника, или жертву, или причину преступления либо происшествия, то в рассказе "Золотой жук" мы отправимся навстречу полностью неизвестному (известным будет лишь Салливанов остров, причем это не выдуманное место, а реальная точка на географической карте. Именно здесь 15 лет назад до написания рассказа служил Э. По, у него было много времени на прогулки, размышления, изучение флоры и фауны и вот спустя 15 лет он воплотил все это в форме детективной новеллы. Всегда удивляюсь тому, что может послужить вдохновением для писателя и их необыкновенной памяти на события из своего жизненного опыта).

Мы (рассказчик и слуга-негр его друга, Юпитер) собираемся искать неизвестно что, неизвестно где и неизвестно зачем лишь по наводке Вильяма Леграма (того самого друга рассказчика и одного из главных героев книги). У Вильяма налицо все признаки безумия (рассудок помутился, по всей видимости, после укуса странной находки - золотого жука), в дальнейшем происходящие события только лишь укрепят нас в мысли его невменяемости.

Здесь будет рытье ям (чуть было не написала "могил") на ночь (пять футов в глубину и шесть футов в диаметре), всбирание на дерево, магические ритуалы с этим жутким насекомым (испугаться есть из-за чего, особенно если вы мнительный человек и верите во всякое мистическое), который напоминает всеми пятнышками на спинке... череп (как вам такой поворот дела?) (как иначе, если не темной магией, можно назвать те действия, которые они собираются проделать с жучком, например, пропустить через найденный череп. Да, в ходе этой предвечерней прогулки будет найден еще и череп и, к слову, не один...Будет много такого, от чего дух захватывает...(и неожиданная награда тоже будет, не могут же поиски оказаться безрезультатными)

Развязка сих поисков наступит в середине книги (это произойдет слишком уж быстро, на мой взгляд, автор мог и подольше подержать читателя в неведении, тем более что Эдгар Аллан По в этом мастер). Развязка, но не разгадка!

Оставшуюся половину книги мы будем следить за ходом мысли Леграма и узнаем наконец главную разгадку новеллы...

На примере этого рассказа мне было очень интересно наблюдать эволюцию моих читательских предпочтений, если так можно выразиться) Если раньше (а прочитала я рассказ впервые где-то в классе пятом-шестом) меня привлекала больше авантюрно-приключенческая первая часть книги (пираты, сокровища, клады, карты - как такое может не понравиться ребенку? Странно, что я до сих пор не читала Роберт Луис Стивенсон - Остров сокровищ (сборник) и романы Жюля Верна), то теперь мой фаворит, без сомнения, вторая, "следственная" часть книги.

Леграма называют безумцем и помешанным, но к финалу книги понимаешь, что безумие очень легко спутать с лихорадочной работой мысли, необычайным возбуждением, вызванным поиском решения проблемы.

А какая здесь проведена шикарная документоведческая экспертиза найденного источника и какой обстоятельный анализ материального носителя (документ, как мы помним, это зафиксированная на материальном носителе информация с реквизитами, позволяющими ее идентифицировать). Ведь действительно реквизиты "герб" и "подпись" (именно расшифровка подписи, сама подпись находится посерединке), если взглянуть на формуляр любого документа, находятся по диагонали, а между ними реквизит "текст".

- Большой разницы я тоже не вижу, но разница есть, – ответил Легран, – сопоставьте два слова kid (козленок) и Kidd! Доводилось ли вам читать или слышать о капитане Кидде? Я сразу воспринял изображение животного как иероглифическую подпись, наподобие рисунка в ребусе. Подпись, я говорю, потому что козленок был нарисован на нашем пергаменте именно в том самом месте, где ставится подпись. А изображение черепа в противоположном по диагонали углу, в свою очередь, наводило на мысль о печати или гербе. Но меня обескураживало отсутствие главного – текста моего воображаемого документа.

– Значит, вы полагали, что между печатью и подписью будет письмо?

– Да, в этом роде.

И да, пергамент куда долговечнее бумажного носителя и в этом смысле более пригоден для той цели, которую собирался достичь пират Кидд...

"Итак, я уже сказал, то была не бумага, пергамент. Пергамент сохраняется очень долго, то, что называется вечно. Его редко используют для ординарных записей уже потому, что писать или рисовать на бумаге гораздо легче. Это рождало мысль, что череп на нашем пергаменте был неспроста, а с каким-то особым значением. Я обратил внимание и на формат пергамента. Один уголок листа был по какой-то причине оборван, но первоначально пергамент был удлиненным. Это был лист пергамента, предназначенный для памятной записи, которую следует тщательно, долго хранить".

Потрясающая часть с расшифровкой криптограммы: методично, последовательно, логично, вот здесь, по-моему, и появляется наконец-то детектив, ведь мы уже понимаем, что мы ищем: ключ к непонятному тексту.

5/5, приятно было перечитать один из любимых рассказов и на время вернуться в детство; приятно было вновь насладиться слогом Эдгара По, поучаствовать в необычном приключении и в очередной раз поразиться мастерству писателя)

Невероятно, что повесть, написанная на спор, в рамках дружеского состязания, содержит в себе такую глубину и идеи, коих хватило на создание множества фильмов и книг, которые их заимствовали. Впрочем, когда среди твоих знакомых сам Лорд Байрон со своим чудо-врачом – ты приговорён к пожизненному вдохновению, чему уж тут удивляться. Невероятно, что повесть, написанная 19-летней девчонкой оказала влияние на дальнейшее развитие целого жанра, а в последствии на самых незаурядных личностей современности, среди которых Стивен Кинг с «Кладбищем домашних животных» и Тим Бартон, в чьих мультфильмах и фильмах постоянно возникают прямые и косвенные аллюзии на это произведение. Невероятно, что повесть, написанная в 1816 году способна так захватить спустя тысячи просмотренных нашпигованных спецэффектами экранизаций и прочитанных книг на эту же тему.

Странно, что повесть относится к жанру ужасов. Безусловно, она щекотит нервы и нагнетает атмосферу, поскольку неизвестность, если не пугает, так очень интригует. Произведение самое что ни на есть философское, затрагивающее огромный спектр тем – жестокости и человечности, человеческой природы и жизни после смерти, ответственности учёного за своё творение и границах познания. Последние темы разовьёт в «Острове Доктора Моро» Герберт Уэллс. По форме повесть представляет собой матрёшку: рассказ в рассказе, представленный эпистолярно – в письмах и дневниках, что потом перенял и Брэм Стокер. В её основу положена история существа, обречённого на страдания своим создателем. Существо, обладающее сознанием, стремиться удовлетворить свои социальные потребности и потребность в уважении. Но из-за его непохожести на других, его отвергают абсолютно все. Его судят по внешности, встречают по одёжке и провожают пинками. В итоге, чистое сознание по мере очеловечивания, усваивает с культурой, языком и социальными навыками, и жестокость, без которой человек так же немыслим. Рядом с состраданием таких, как госпожа Франкенштейн, может сосуществовать тирания. Именно общество делает нас людьми, но именно оно нас и обесчеловечивает.

Самой страшной пыткой для творения Франкенштейна становится одиночество. Любитель пирамид – Маслоу – на тот момент ещё не родился, но и без него было ясно, что общение и уважение относятся к базовым потребностям человека. Для контраста добавлены идиллические картины отношений в семьях Франкенштейнов, Де Лэси и сердечной переписки брата и сестры, открывающей начало повести. Альфонс Франкенштейн, не смотря на своё имя, был человек порядочный, взял в жёны натерпевшуюся всяческих невзгод женщину. Вспомнилось, товарищ Лужин, что порывался в женихи к Дуне Раскольниковой, мечтал о таком браке. Сердце госпожи Франкенштейн было нетерпимым к страданиям других, поэтому та всячески стремилась к избавлению других от тягот, поэтому удочерила девочку из бедной семьи и ко всем была добра и участлива. Такие же теплые отношения и в семье Де Лэси, которых не сломило даже изгнание, потому как вместе его пережить им было легче. Тема одиночества – вышла для меня на первый план в этом произведении, ведь ещё в начале Уолтон опечален тем, что у него нет друга, с кем он мог бы разделить своё путешествие и мысли. Творение Франкенштейна наблюдает за семьёй Де Лэси и жаждет того же, такого же отношения к себе. Он, как двухлетнее дитя, подражающее взрослым; но нужна ли ему семья и признание со стороны других на самом деле? Так же и люди, не задумываясь, нужно ли им идти по дорожке протоптанной сотнями поколений до них, вынуждены страдать от одиночества и непременно искать участия в другом, себе подобном. Но действительно ли они хотят этого сами? Что, если и это всего лишь идея, навязанная из вне?

Творение решает заставить чувствовать своего творца тоже, что чувствует и он - безграничное одиночество и неприкаянность. Творец видит гибель любимых людей, осознаёт, что во всех этих горестях виноват он сам и ничего не может с этим поделать. Боль его увеличивается с осознанием того, что он знал, как много он потерял. В то время как Творению вообще было не суждено испытать всего того хорошего, что было у его создателя. Кому, спрашивается, было хуже? Даже после всех злодеяний творение не признаёт, что его создатель испытал то, что испытал он. Типичные для произведений тех времен, пафосные и наигранные речи страдальцев – единственное, что хочется перелистнуть. В остальном же, очень атмосферная книжка, загадочные события которой продолжают интриговать и сейчас. Даже не хочется придираться к тому, что Творение Франкенштейна обрело социальные навыки, освоило язык и культуру за столь короткий промежуток времени. Это из разряда погрешностей, которые прощаются и списываются на жанр фантастики. Ведь никто же не придирается к тому, что Франкенштейн оживил мертвеца, скроенного из частей людей и животных с бойни.

«Франкенштейн, или современный Прометей» – таково полное название повести и оно двояко. Имя Прометей происходит от индоевропейского корня me-dh-, что значит «познавать». Познающий здесь как Франкенштейн-создание, так и Франкенштейн-создатель. Позднеантичная версия мифа о Прометее говорит, что он — создатель первых людей, вылепленных им из земли и наделённых сознанием. В таком случае, Прометей – Виктор, тем более, что Франкенштейн-создание сам себя называет Адамом. Так кто же Прометей – создатель или же его создание? В любом случае, познание здесь не принесло счастья ни Виктору Франкенштейну, ни его Творению. То есть счастье – в незнании? Следовательно, человек обречён на несчастье, потому как стремление к познанию так же лежит в его природе. Множество размышлений и трактовок предполагает сия рукопись. В общем, чумовая книженция, которая превзошла все мои ожидания.

Прекрасная новелла от Эдгара По, понравившаяся мне куда больше его предыдущих произведений о сыщике-любителе, гениальном Огюсте Дюпене. Наученная опытом с его рассказами "Убийство на улице Морг" и "Тайна Мари Роже", уже не пыталась расследовать это дело, а лишь наслаждалась прекрасным слогом, отличным сюжетом и классными героями (здесь обаятелен даже преступник:)

Сюжет в принципе не нов (мне чем-то напомнил рассказ "Скандал в Богемии" от Артура Конан Дойла): похищено письмо (собственно потому такое и название, в некоторых редакциях видела также этот рассказ под названием "Пропавшее письмо"), ставшее орудием шантажа. Что самое интересное: даже вор известен с самого начала (влиятельный министр, по совместительству поэт и математик, - какое необычное сочетание, не правда ли?), его дом обыскали несколько раз (причем очень тщательно, и в том сомнений нет), но письма, естественно, так и не нашли. Я пишу "естественно", потому что дело до этого вела французская полиция, а когда к расследованию подключится сам Дюпен с его логикой и озарениями....

На протяжении всего этого рассказа, как и при чтении предыдущих, восхищалась необыкновенными умственными способностями Дюпена, его даром на почти что интуитивном уровне разгадывать необычайные загадки. В этом произведении, кстати, автор раскроет читателям еще одну черту характера Дюпена, весьма небезынтересную, надо признать...А его рассуждения об интеллекте - это что-то)

Финал, конечно, удивителен (именно сама разгадка), я предполагала что-то в похожем духе, но нет, куда уж мне до Э. По и Дюпена!...

5/5, и все же для меня это совсем не детектив (детектив обычно банальнее, проще, легче для чтения и понимания), это рассказ о замечательной личности, о человеке, который развил свои логические способности, свой разум до каких-то необъяснимых пределов и использует возможности своего мозга на 100 %

Эта книга страшна не своим вымыслом, а отражением той правды, которая живет в обществе. Сюжет известен всем: юноша по имени Виктор Франкенштейн, любознательный и амбициозный, достигает огромного успеха в изучении естественных наук и совершает грандиозное открытие - тайну оживления материи. Несколько лет, себя не помня, он трудится над своим творением, материал для которого добывал на ближайшем кладбище. Когда же творение ожило, результат Виктора столь ужаснул, что он сбежал и отрекся от своего создания.

Это не та книга, которая заставит вас бояться темноты и ночных звуков. Эта книга из тех, что отзывается в читателе сердечной болью. Потому что страшно.

Страшно, когда человек не несет ответственности за того, кого привел в этот мир. Что может просто отвернуться от него, уйти и забыть, не задумываясь на какую жизнь, на какие беды и горести обрекает его. Что вырастет из этого существа? Как изломается от боли, страха и унижений его душа? Увы, таких горе-творцов очень много. Детские дома переполнены результатами их трудов.

Страшно, что общество в массе своей близоруко и “встречает по одежке”, хотя любит твердить, что “с лица воду не пить” и “главное в человеке - его душа”. К ярко выраженным отличиям люди относятся настороженно, а то и агрессивно, это обычное проявление страха. Мировая литература богата историями о “белых воронах” и изгоях общества. Тем, кто не такой как все, приходится отвоевывать свое место в этом мире.

Страшно, что ошибки прошлого могут однажды настигнуть и покарать, могут разрушить жизнь близких, ни в чем не повинных людей.

Страшно, когда видишь саморазрушение чистой и доброй души, рожденной для любви. Сталкиваясь лишь с ненавистью и злобой она грубеет и становится жестокой к своим обидчикам.

Так кто же здесь главное чудовище - монстр или его создатель?

Утро. Собираюсь написать очередную рецензию. Смотрю на календарь - 171 год назад - 7 октября 1849 года - скончался Эдгар Алан По. Мистика, алкоголь, смерть...- такой ассоциативный ряд рождается, когда я слышу это имя. Итак, решено, сегодня По - тема моей рецензии, у этого автора я прочел всё, что было издано на русском языке, а вот пишу о его произведениях я редко, какую-то внутреннюю сложность они имеют для меня. Но сегодня я сделаю это, итак, что же выбрать? Мистика, алкоголь, смерть... - я хочу написать про "Чёрного кота"!

"Говорят - не повезет, если чёрный кот дорогу перейдет" - с детства мы помним эту песенку с прилипчивым мотивом. Так сложилось, что чёрный кот у большинства народов Земли является фигурантом суеверий, выступая предвестником несчастий. Хотя есть и исключения, так англичане и шотландцы верят, что живущий в доме чёрный кот приносит удачу. Но у тех же англосаксов "существует мнение", что черные коты - помощники ведьм, а жена главного героя рассказа идет еще дальше и утверждает: "все чёрные коты — это оборотившиеся ведьмы".

Что же, это сигнал переходить к главному герою, от лица которого и ведется этот рассказ. Он добрый и душевный человек, любящий возиться с разными зверушками, у него даже есть свой маленький зоопарк. Но есть одно роковой обстоятельство - он медленно погружается в пучину алкогольной зависимости.

По знал о чем он пишет, сам страдая от того же недуга, он очень хорошо понимал, как уродует человеческую душу зависимость от зеленого змия - духа травы. У рассказчика периодически присутствуют минуты просветления, когда он испытывает жгучий стыд за свои действия, но, напиваясь снова, он теряет над собой контроль, отдаваясь на волю дьявола.

И черный кот по имени Плутон, а мы помним, что в древнем Риме Плутон был богом подземного мира, сыграл свою роль, спровоцировав хозяина на проявление самых темных сторон его души. То, что главный герой сделал с Плутоном мне, человеку любящему кошек, даже описывать противно, но так или иначе, он продемонстрировал тёмным силам, что созрел для того, чтобы пополнить их ряды, но он не был законченным мерзавцем, он еще пытался быть нормальным человеком.

Однако, Рубикон уже был перейден, и должно было последовать воздаяние, чёрный кот, который стал символом морального падения рассказчика, должен был стать и его палачом, что и последовало после того, как в его доме появился еще один чёрный кот. Спонтанность последовавших далее событий приводит рассказчика к закономерному финалу - на виселицу, во времена По еще не был изобретен электрический стул. И роль спровоцировавшего на преступление - убийство жены, а затем и роль обвинителя - сыграл одноглазый черный кот, посланник царства мёртвых, проводник в ад.

Однако, любители кошек, не спешите очень расстраиваться из-за несчастного Плутона. Дело в том, что, может, и не было никакого изуверски замученного кота, может, вообще кота не было. Потому что наверняка можно сказать только то, что была самая настоящая белая горячка, а то, что может нагородить человек в белой горячке, может оказаться всего лишь плодом его болезненной фантазии. Ведь даже самый опустившийся человек, как правило, не в состоянии признать собственную ответственность за свои поступки, у него обязательно кто-то виноват: судьба, жена, соседи, тёща, президент... или, на худой конец, чёрный кот...

Весело, метко и остроумно описал Оскар Уайлд сожительство американской семьи Отисов и одинокого английского приведения в фамильном замке Кентервилей. В своей небольшой повести он успешно и с долей присущей ему иронии показал противостояние грядущих перемен и пытающимися держать свои позиции условностями изживающих себя традиций. Причём речь идёт не только о смене литературных направлений тех лет, но и о катаклизмах, происходящих в современных на тот момент реалиях.

Американский посол приобрёл старинный замок в Кентервиле, но был предупреждён заранее о том, что в замке уже много лет обитает привидение. По рассказам, привидение наводит ужас на всех свидетелей его существования, а у некоторых даже не выдерживало сердце от богатой на впечатления встречи. Но семейство Отисов ни само кентервильское привидение, ни его усидчивые попытки их напугать нисколько не выводят из состояния здорового равновесия. Уайлд изящно поддел американцев за их слегка циничный прагматизм и здоровый утилитаризм, описывая как мистер Отис предлагает несчастному призраку машинное масло "Восходящее солнце демократии" для смазывания грохочущих цепей, а миссис Отис любезно рекомендует настойку от несварения желудка. Им даже совершенно наплевать на кровавое пятно возле камина, о присутствии которого на ковре ежедневно так тщательно заботится ответственное привидение, так как его можно стереть отличным пятновыводителем "Пинкертон".

Семейство настолько запугало несчастного сэра де Кентервиля, что привидение заполучило нервный срыв и впало в депрессию. И только пятнадцатилетния Вирджиния, начинающая художница, проявила хоть какое-то сочувствие к бедолаге и помогла ему обрести давно заслуженный покой.

Повесть Мэри Шелли "Франкенштейн" - а по объёму скорее роман - как известно (в первую очередь из его проникновения в популярную культуру), рассказывает о необычном эксперименте некоего учёного и его пугающем результате, которым и является так называемый "монстр Франкенштейна". Примечательно, что имя "Франкенштейн", ставшее нарицательным, нередко относят к самому "монстру": так же и я путала создателя и творение, пока не прочитала книгу. Теперь в голове как-то уложилось, что Франкенштейн - это всё-таки создатель, а его творение так и осталось безымянным.
Сама история, конечно, скорее драматическая, чем жуткая. Её второе название - "Современный Прометей" - как будто выражает горькую иронию автора над современной ей наукой, которая вместо блага приносит как людям, так и самому Прометею-учёному одни только беды. В конечном счёте проклятие тяготеет над всеми: над Франкенштейном, над его творением, над каждым, кто оказывается причастен к этой истории. Творение Франкенштейна возникает из небытия и оказывается отверженным: несмотря на его стремление к благу, он, будто ведомый неведомым роком, не может противиться злу. Имена персонажей - Агата, Феликс, Сафия - к которым прежде всего стремится монстр, оказываются нарицательными: Доброта, Счастье, Мудрость. И среди этих воплощённых добродетелей он оказывается лишним.
Таким образом, история словно имеет два измерения: физическое - это рассуждения автора о современном состоянии науки, ответственности учёного за свои изобретения, а также пространное описание современных ей научных достижений, всё ещё тяготеющих к мистике, которые будто зависли между эзотеризмом Возрождения и рациональностью Нового времени. Мэри Шелли касается и популярной в её время - как в науке, так и в искусстве - темы монструозности, вопроса происхождения и функционирования человеческого уродства. Если раньше, во времена господства Церкви, всё было однозначно: урод - значит, несёт в себе нечто демоническое и подлежит если не уничтожению, то хотя бы изгнанию, то теперь физические изъяны оказываются в фокусе внимания учёных и, прежде всего, деятелей искусства. И здесь Мэри Шелли стоит в одном ряду с Виктором Гюго и его знаменитым Квазимодо. Актуальным остаётся вопрос, имеет ли такой человек (или существо - Шелли идёт ещё дальше) душу и способен ли к благу.
На второе измерение, метафизическое, намекают в частности выдержки из "Потерянного рая" Мильтона; этот подтекст повести близок - опять же нововременным - деистическим настроениям, рассуждениям о Творце, покинувшем своё творение.
Сочувствие у читателя обыкновенно вызывает либо Франкенштейн, либо его монстр, либо оба они сразу. У меня так называемый монстр вызвал слишком противоречивые чувства, и в итоге мои симпатии оказались всё же на стороне Франкенштейна, хоть мне и понятен весь трагизм его создания. Его судьбой с её символическим финалом я не смогла до конца проникнуться. Несмотря на это и на ряд недосказанностей (например, излишнюю завуалированность истории сотворения монстра) и относительных нелогичностей в сюжете, которые всё-таки с определённой точки зрения объяснимы, история читалась быстро и с увлечением, чего я не ожидала от произведения, стоящего у истоков жанра хоррора и научной фантастики. Роман читался с не меньшим интересом, чем его более современные "последователи" - например, Кинг, заимствовавший основной его мотив в своём "Кладбище домашних животных". Несмотря на определённую предсказуемость, повествование держит в напряжении, а подобной концовки я и вовсе не ожидала.

11.10.2024. Кентервильское привидение. Оскар Уайльд. 1887 год.
В ветхое английское поместье, пропитанное старыми тайнами и легендами, прибывает семья Отис — прагматичные американцы, не верящие в призраков и потустороннее. Но их новая обитель хранит древний секрет: дух сэра Симона, обречённый на вечное скитание из-за греха, совершённого столетия назад. Привидение пытается напугать новых хозяев, используя все свои устрашающие трюки, но сталкивается с их невозмутимостью и даже насмешками. Зловещие стоны и зловещие тени превращаются в комические сцены, где старые методы оказываются бессильны против современных взглядов. Однако встреча с юной Вирджинией, в чьём сердце находится место для сострадания, меняет всё: именно ей предстоит помочь призраку найти покой и покинуть мрачные стены замка навсегда.
«Кентервильское привидение» — это уникальная смесь готической мистики и острой сатиры, которая ловко обыгрывает клише жанра. В центре сюжета — столкновение старинного британского аристократизма, представленного духом сэра Симона, и прагматичного американского подхода семьи Отис. С одной стороны, мы видим старинный замок, его мрачные коридоры, шепоты веков и скрипящие двери, а с другой — сдержанную реакцию Отисов, которых пугающие фокусы привидения скорее забавляют, чем ужасают. В этом контрасте между прошлым и настоящим, Оскар Уайльд выстраивает свою тонкую комедийную линию, заставляя задуматься о столкновении культур и ценностей.
Стиль повествования живописен и остроумен, наполнен характерной ироничностью. Описания дома и его обитателей вызывают ощущение погружения в старинный мир, а многочисленные комичные ситуации придают тексту лёгкость. Автор умело использует язык, чтобы создать атмосферу, в которой соседствуют страх и юмор, традиция и прогресс. Сэр Симон в своей роли трагического духа обнажает ту тщетность, с которой он пытается сохранить мрачный ореол, в то время как Отисы методично разрушают его планы своими рациональными взглядами.
Тематика произведения затрагивает вопросы восприятия традиций и их значимости в новом мире. Древний дух, вынужденный смириться с безразличием своих новых соседей, становится воплощением ускользающей эпохи. Но через диалог с юной Вирджинией возникает идея о возможности примирения прошлого с настоящим, о том, что даже старые грехи могут найти искупление, если проявить сострадание.
«Кентервильское привидение» остаётся ярким примером литературного мастерства, которое превращает банальную историю о привидении в тонкую сатиру на человеческие предрассудки и культурные стереотипы. Это произведение заставляет улыбаться, но и задумываться о силе сочувствия и примирения, не теряя своей магической притягательности и очарования.