Mockingbird

Чтение проделывает с моей головой что-то странное и волнующее.

Когда умирает грамотность, умирает история.

«Самодостаточность – это не только наркотики и тишина»

Удивительно, что в роботе заключено так много любви и грусти – сильных чувств, от которых люди полностью избавились.

Только в темноте, под тихое шуршание колес, я постепенно осознал: мне одиноко. Я страдал от одиночества и даже не понимал, что со мной.

Очень странное чувство. Оно упоительное, но ощущение риска ужасает.

Больше всего мне нравится то странное чувство от чтения некоторых фраз, когда по коже бегут мурашки. Удивительно: часто это фразы, совершенно мне непонятные или вызывающие грусть.

Подобно чудовищу Франкенштейна, он пробудился к активной жизни разрядом электрического тока, вышел из резервуара взрослым и способным говорить, хотя поначалу неразборчиво. В огромном, замусоренном фабричном цеху, лежа на носилках, он огляделся взволнованными темными глазами и почувствовал, как сознание волной накатывает на его новорожденное существо, становится его существом. От силы этого ощущения – ощущения себя в мире – из его горла вырвался сдавленный вопль...

Я чувствую себя сильным и свободным. Если бы я не читал книг, я не мог бы так это ощутить.

У нас не воспитывалось чувство истории; мы знали лишь, что до нас были другие люди и нам живется лучше. Но нам никогда не советовали думать о чем-нибудь, кроме себя. «Не спрашивай; расслабься».