Earth Abides

Над ресторанной вывеской "Дерби" горела неоновая реклама - маленькая лошадка, старательно перебирая ногами, все еще стремилась к цели. Если бы не движение, он бы никогда не различил слабое, розовое свечение неона в ярком свете солнечного дня. Он долго смотрел и наконец поймал ритм - раз, два, три. При счете "три" копыта маленькой лошадки прижимались к животу, и вся она начинала стремительный полет в воздухе. Четыре - копыта опускались, ноги, касаясь невидимой опоры, вытягивались, отталкивались... и все повторялось вновь - раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре. С безумной целеустремленностью лошадка скакала и скакала вперед, в пустоту, где ее никто не ждал, а сейчас уже никто и не видел бесплодных усилий. Иш смотрел на розовое свечение и думал: "Какая храбрая маленькая лошадка - какая глупая и никчемная тварь. Эта лошадь, - неожиданное сравнение заставило его зябко передернуть плечами, - эта лошадь, словно цивилизация, которой привыкло гордиться человечество. Скачет тяжело, с болью, а конца пути все нет и нет, но зато есть предназначенный час, когда иссякнет энергия, толкающая вперед, и тогда успокоится она, навечно застынет".

Вот так, размышляя на чужом диване, в чужой гостиной, он даже получил мимолетное, с некоторым оттенком насмешки над самим собой удовлетворение от оценки произошедшей катастрофы, как доказательство тезиса их университетского профессора экономики: "Беда, которую вы ждете, никогда не случится. Настоящая беда тихой незнакомкой вползает в ваш дом". Содрогаясь от ужаса черных кошмаров, человечество рисовало в своем воображении картины вселенской термоядерной катастрофы - догорающие вместе с их обитателями развалины городов, вздувшиеся трупы животных, почерневшую траву и обугленные деревья... Вышло все по-другому. Чисто и аккуратно, лишь слегка нарушив установившийся порядок, человечество взяли и... убрали с этой земли. "А это, - лениво думал он, - откроет перед пережившими катастрофу, если, конечно, такие остались, новые, интересные возможности существования".

Человеческая раса, цивилизация по крайней мере, прощалась с этим миром красиво. Многие, спасая свою жизнь, бежали из городов, но те, кто оставался, как описывали газеты недельной давности, не превратились в толпы обезумевших животных. Цивилизация отступала, но, отступая, смотрела в лицо своему врагу и не бросала на поле боя своих раненых. Врачи и сестры не покинули больничные палаты, и тысячи добровольцев были рядом с ними. Целые города и районы объявлялись госпитальными и карантинными зонами. Прекратилась всякая хозяйственная деятельность, но люди обеспечивались продовольствием из государственных запасов чрезвычайного времени. Чтобы не допустить всеобщего падения морали и облегчить участь еще живых, власти прикладывали все силы по скорейшей организации массовых захоронений...