Смеющийся волк

Роман известной японской писательницы Юко Цусима переносит читателя во времена послевоенной разрухи, отчаянной бедности и крушения всех былых общественных устоев - в эпоху, на которую пришлось детство автора, дочери крупнейшего прозаика XX в. Дадзай Осаму. На фоне кричащей нищеты и фрустрации моральных ценностей в разгромленной и униженной стране два подростка отправляются в романтическое путешествие. Их попытка бегства от мрачной действительности с самого начала обречена на неудачу, но неистощи...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,6

98 оценок

5
22%
4
36%
3
32%
2
9%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 113Хотят прочитать 340

Рецензии

Arthur_312
15 апреля 2014
Родиться в семье писателя - это судьба. Удивительная и трагическая, она влечет за собой последствия адаптации к жизни среди детей, которые в большинстве своем являются обывателями. Особенно трудно социум воспринимался знаменитой писательницей Юко Тсушима (как вариант- Цусима), которая, неся в сердце огонь, зажженный своим легендарным отцом, творит по сей день. Она - дочь Осаму Дадзая, которая потеряла отца будучи годовалым ребенком. Его самоубийство, затем последующее воспитание среди меланхоличных настроений родственниц-женщин, смерть старшего брата, - все это сказалось на восприятии мира тонкого сознанием ребенка.
Антураж ее молодости припал на страшнейшие годы японской послевоенной разрухи, когда человек переставал быть человеком, Солнце-Хирохито лишился ласкающих людские души лучей, а характерный для японского общества институт социальных отношений был растоптан вторгшимся на священную землю американским военным сапогом (впрочем, принес он и много чего хорошего, только это японцы поймут спустя многие годы после военной оккупации). Депрессия времени и хаос людского разума воспитывали Сатоко (настоящее имя писательницы), подобно отцу, которого никогда не было, и матери, чье сердце заледенело после угасшей жаровни войны. Они наделили дочь Дадзая чувством иронического магического реализма, магия которого напоминала шелковый шарф, прикрывающий ожоги от резанной раны, которые еще не успели зажить на коже Японии после окончания Второй Мировой.
Именно мрак способствовал обретению Юко крупнейших литературных премий - ее творчество было оценено отметками Акутагава, Танидзаки, Кёки Идзуми, и, конечно, Хироши Нома. Всего они - предвестники мирового успеха, и посланники великого Нобеля, который, если бы Юко Цушима продолжала вершить будущее японской литературы, как она это делала до начала периода Хэйсэй (с 1989 года), обязательно наградил бы дочь Дадзая апогейной для любого писателя наградой. Увы, она не смогла стать звездой постмодерна, уступив место Банане Ёшимото, Рю Мураками и Харуки Мураками, последний из которых, как по мне, в течение нескольких лет привезет в Токио эстетический золотой круг из Стокгольма.
Однако, следует заметить, что у русскоязычного читателя нет возможности оценить главнейшие дары ее творчества. Лишь лирическая проза, недавно переведенная Александром Долином - приверженцем классической школы перевод (что мне не очень импонирует), позволяет нам заглянуть в пучину прошлого дочери Осаму Дадзая, подарившего миру шедевр жанра ватакуши-шисёсэтсу - "Исповедь неполноценного человека".
"Смеющийся волк" - своеобразная попытка Юко Цушима объединить жанр "японской исповеди" и лирического детского произведения, написанного, безусловно, для взрослых. В мировой литературе давно стало традицией изображать темную сторону мира неокрепшими глазами тех, кто меньше всего знает разницу между ней и светом. "Человек, который смеется" Гюго, "Толстая тетрадь" Аготы Кристоф, "Дети из камеры хранения" Рю Мураками - это только маленький и бессвязный список произведений, которые подтверждают мои умозаключения. И, к сожалению, именно дети, выросшие среди безразличия взрослых и объективных условий хаоса, теряют себя как детей. Перед глазами - фильм Тарковского "Иваново детство".
Сюжет "Смеющегося волка" происходит, в основном, в движении. Главные герои, семнадцатилетний Мицуо (Акела, Реми) и двенадцатилетняя Юки (Маугли, Капи) - образ самой писательницы, едут на поезде "немечты", лишь иногда останавливаясь, чтобы заглянуть в прошлое: к заснеженным могилам, аду-Сибири, обездвиженным ногам отца, закончившего жизнь самоубийством (прямая аллюзия на Юко и Дадзая). К слову, актуальная тема для того времени суицидальная линия ярко выражена в словах маленькой Юки-Юко. Вот, что она пишет:

Когда отец погиб, об этом довольно много писали в газетах. Да и потому еще иногда упоминания об этом инциденте появлялись в прессе как о происшествии, символичном для периода "послевоенного хаоса".
Пока мы едем на поезде потерянных мечт, писатель беспощадно бьет человечность по лицу, швыряет в читателя самые бездушные факты, словно обыденную сводку новостей: жесткое убийства, насилие, людское отчаяние, бездушие властей, детские страдания, смерть-смерть-смерть. Все это - детские игрушки госпожи Юко, которая росла и созерцала людскую боль, подобно ханами.
На протяжении текста мы видим две крупные метафоры, используя которые, автор переносит нас сначала в мир "Книги джунглей", а затем в драматическую вселенную Гектора Мало и его классической повести "Без семьи", которая является жемчужиной французской литературы для детей (взрослых?), и которую пламенно возлюбили японские аниматоры, уже несколько раз экранизировавшие данное произведение.
Дальше...
В начале своего пути Мицуо и Юко перевоплощаются в персонажей Киплинга, Акелу и Маугли.
Мицуо - призрачный образ погибшего брата писательницы - сам дает себе и девочки такие лирические имена. Он полагает, что Япония после Войны походит на джунгли, где правит Закон природы. Обывателей он называет обезьянами, точно они бандар-логи, которые вечно кичатся своей уникальностью и непревзойденности. Массы, по его мнению, не имеют ничего общего с честью волка, которую Мицуко отождествляет с собственным пониманием мира. Полагая, что он достоин носить имя Акелы - лидера волков, а также брать под протекцию младших братьев, - Юко-Маугли, Мицуо видит в себе тот утерянный образ мужественности, который нес его отец, умерший в безызвестной больнице, подобно рыжему псу.
Для Юки образ Маугли - эксперимент, позволяющий почувствовать себя младшей и защищенной, даже если для этого придется называть себя "僕" (Boku) - личное местоименные - аналог русскому "я", предназначенное для молодого мужчины, иногда - мальчика-подростка.
Но на полпути к неназванной цели они мутируют в знаменитых Реми и Капи - это происходит также спонтанно, как и превращение в персонажей "Книги джунглей". Но отличие в том, что вместе с именами Гектора Мало дети следуют метафорическому символу пути, который воспет в повести "Без семьи". Ведь для настоящего Реми - подкидыша, путь - это дорога к себе и утерянной семье, которую он проделывает с псом Капи - маленьким смышленым созданием, требующем защиты сравнительного большого Реми.
Конец романа встречает нас внезапно и расплывчато. Старый антураж сменяется новым, словно декорации в театре, но перед глазами все еще потерянные дети, незнающие ничего о жизни. Они едут в поезде, плывут на корабле или тонут - не важно. По истечению основного сюжета мы заканчиваем тем же, с чего начали: Мицуо исчез, а Юки вновь осталась наедине с ледяной матерью.
На последних страницах мы наблюдаем интереснейших диссонанс, когда маленькая Юки, которая едет с мамой в такси, пересекает центральные улицы района Шинджюку (для поклонников системы Поливанова - Синдзюку). Перед глазами девочки мелькают андрогинные рокеры, готические лолиты, гяру и отаку - все ягоды современного японского общества, которого в послевоенное время никак не должно быть. Но за окном такси - новая реальность, которую она, Юки-Юко, не готова воспринимать. Через метафору писатель хотела сказать, что ей, внучке войны, неприятна новая Япония, что в нео-Токио ей нет места, что вся она - в том пути, проделанном вместе с Мицуо-Акелой-Реми.
Юки вернулась в другой Токио, возрожденный, подобно фениксу. Но неоновые лампы ослепили ребенка, выросшего во мраке послевоенного времени.
Читать далее
44 понравилось
91
1,5K
Nathaira
27 февраля 2022
Не стоит выбирать книгу по обложке, но эту книгу я выбрала именно так – мне нужна была уродливая. Содержание «Смеющегося волка» полностью соответствует тому, какое впечатление на меня произвела его внешность. Такое же мутное, невнятное, бестолковое, будто брошенное в лужу и расплывшееся от воды.
Всю книгу меня не отпускало ощущение, что я читаю какую-то графоманию. Как можно было описывать похождения двух детей в такой насыщенный драмой период как конец Второй Мировой в Японии, раздолбанной войной, нищей, обозлённой, бессильной, и выдать в итоге такое невнятное и безвкусное произведение!
Повествование очень нудное. Описаниям того, как и сколько раз девочка ходила в сортир, кого встретила по пути, был ли у неё понос или твёрдые какахи или просто зашла пописать, посвящено гораздо больше слов, чем описанию тех мест, которые они посетили.
А уж отвлечения на их галюнчики про Маугли и херувимов… ммм… Природа отдохнула на дочери Дадзая.
В книге совершенно не чувствуется атмосфера послевоенного времени, да и Япония виднеется только в названиях. Этот сюжет мог случиться с любой парой бомжей в любое время и в любой стране, стоит только сменить названия станций и местных блюд. Повествование порой прерывается на газетные вырезки, и даже в них больше жизни, конкретики и драмы, чем в художественной части.
Главный герой меня изрядно бесил своим мировоззрением «вы все вонючие тупые обезьяны, а я один в белом кимоно, последний волк Японии». Да, такой же нищий и грязный, сплю в тамбуре, в отличие от этих уродов, которые имеют работу и собственные дома, да, похитил девочку двенадцати лет, семьёй мне теперь будет, да, ныкаюсь от полицаев по канавам, но волк же, гордый и благородный, такой что прям ух!!!
Маленький мерзенький отголосочек величия японской нации, самой лучшей на земле, которое толкнуло Японию на всю ту дичь, которую она творила до и во время Второй Мировой и за которую получила по волчьим зубам двумя ядерными бомбами.
А главное сама авторша не видит в этом ничего плохого. Да и вообще, похоже, мнение своё не особо имеет – может было вот так, а может и не было, может это хорошо, а может и плохо, в общем думайте сами. С тем же успехом могла бы не лить всю эту словесную воду и не тратить моё и своё время, а просто накидать газетных вырезок.
Читать далее
36 понравилось
1
633
Andronicus
16 июня 2020
Станция "Прошлое"
Я поеду, я поеду в никуда!
Там, где слышен крик совы,
Там, где стынет в лужах талая вода!
Мальчик и девочка, Акела и Маугли, Реми и Капи, Мицуо и Юки, Он и Она бесцельно путешествуют по Японии, пересаживаясь из поезда в поезд ,поедают бэнто на случайных станциях, ведут странные разговоры с незнакомцами, наверное такой Фильм мог снять Джим Джармуш , но иногда железнодорожные пути приводят в очень неожиданные места.
Он семнадцатилетний парень, живший до четырех лет с отцом на кладбище, незнающий своего прошлого и заполняющий образовавшуюся душевную пустоту фантазиями о побеге в вымышленную Сибирь. Смерть, полумертвые животные, брошенные замерзать младенцы, люди-призраки с уничтоженными войной душами, похотливые парочки таким было детство мальчика.
Мальчик рассказывает истории девочке.
Она двенадцатилетняя девочка своей судьбой сильно напоминающей реальную жизнь Юко Цусимы, похожие имена, вернее псевдоним на самом деле писательницу зовут Сатоко, воспитание матерью, потеря старших братьев в одном возрасте, похожие обстоятельства самоубийство отца, прославленный писатель Осаму Дадзай, так же как и отец Юки, покончил с жизнью вместе с любовницей, утопившись в одном из токийских водосборников.
Смерть отца девочки та связующая нить, что навсегда свяжет судьбы Мицуо и Юки или уже Акелы и Маугли отправляющиеся на пригородных поездах в царство обезьян.
Обезьянами в романе называют обывателей скрывающими под маской благочестия свою темную сущность. Весь мир против меня так в абсолютном выражении звучит главная идея, которой одержим Мицуо, ведь на своем пути кроме Маугли он не встретит ни одного человека, все встречающиеся попутчики рано или поздно обернуться обезьянами. В моменты проявления своего юношеского максимализма Мицуо начинает сильно напоминать знаменитого "сэлинджерского" мальчика. Если сравнивать «Волка» и «Над пропастью во ржи» можно увидеть что это очень похожие романы с единой проблематикой исследующей темы подросткового бунта против обывателя.
Мальчик и девочка путешествуют все дальше и дальше и время больше не преграда, такой фильм наверное мог бы снять Дэвид Линч.
Вторая половина «Волка» характеризуется появлением специфического японского магического реализма, напоминающих творчество Кобэ Абэ и обоих Мураками. С каждой страницей реальность будет становиться все сюрреалистичнее, герои будут умирать на холерном корабле и воскресать, что бы быть разорванными собаками и вновь воскреснуть. умерев подорвавшись на подводной мине. Герои все больше и больше будут проваливаться из своего 1959 года в первые страшные послевоенные годы, наполненные запредельным ужасом, жестокостью и смертью.
мальчик сможет все объяснить, наверное такой фильм мог бы снять Дэвид Финчер.
Сцена после титров
Видимо, что бы до конца понять этот роман нужно быть как минимум японцем, а в идеале Юко Цусимой. Роман оставляет после себя удивительное сочетание чувств ,я одновременно понимаю о чем эта книга. но в то же самое время мне многое не понятно. Я совершено не могу понять, почему роман так страшно безысходен на каком-то подсознательном уровне, хотя если убрать за скобки детские смерти, роман очень светлый и наполненный авантюрным духом приключений, ну правда что может быть увлекательней, чем сесть в электропоезд и уехать прогуляться на случайной станции? Возможно роман должен был вызывать легкую грусть или меланхолию, но чувствуется только ужасная тоска от которой пол шага до депрессии и можно сколько угодно натягивать счастливое лицо внутри все равно будет скрываться только неизлечимая боль .
Время, вот самая неразрешимая загадка этого романа для меня. Зачем нужны были временные провалы? Опять же я одновременно понимаю что сделано это для того что бы нарисовать достоверный портрет Японии послевоенных годов и задаться вопросом что же будет с нацией дальше, и едва ли у меня возникли бы претензии будь этот роман написан году так в 70-м,когда вопрос был актуален, но дело в том что «Волк» написан в 2001 году и автор уже знает ответ на свой вопрос. Я ни в коем случае не утверждаю, что 21 век снял все вопросы 20 но «Волк» будто в этом отношении останавливается на полуслове, отказываясь развивать тему, отчего создается ощущение недосказанности.
Наверное, на все мое непонимание есть простой ответ «Смеющийся Волк» был написан не Юко Цусимой, а духом той маленькой растерянной 12 летней девочкой Юки от лица которой и ведется повествование, ведь той Юко еще только предстоит повзрослеть и попытаться справиться с собственной болью, ответив на задаваемые жизнью вопросы,но об этом напишет уже совсем другой человек,а пока девочка рассказывает истории мальчику.
Читать далее
23 понравилось
8
938