Кристин, дочь Лавранса. Книга 3. Крест

– Мы не знаем, от каких бед уберегся тот, кто умирает молодым, – тихо сказала мать.

Не моя вина, Рамборг, если сердце мужчины создано так, что руны, начертанные на нем в те годы, когда оно молодо и пылко, врезаются глубже, чем все, что пишется потом…

Трус - наполовину мертвец.

...она узнала, что мир – это харчевня, где тех, кому нечем платить, выставляют за дверь.

Когда дело идёт о спасении того, кто дороже собственной души, грешный человек хватается за любое, любое средство...

Он знал, что должникам своим он всегда прощал без труда. Куда тяжелее было простить тем, кто взвалил ему на плечи бремя благодарности...

Темнота всегда порождает странные мысли, они схожи с причудливыми водорослями, что растут на дне морском; они колышутся и извиваются, завлекая своей колдовской красотой; они пугают и чаруют, в них какая-то диковинная манящая сила, пока они прячутся на дне в таинственном, живом и зыбком мраке. Но стоит детям вытащить их из воды в лодку, как они превращаются в комочек грязноватой слизи. Вот так и с ночными мыслями, которые и манят и пугают.

Мирская суета напоминает господина, от которого нелегко убежать, стоит только хоть раз покориться его власти.

«Можно отнять чужое добро, но доли чужой не отберешь.»

«Можно отнять чужое добро, но чужой доли не отберешь».

Много желать - ничего не видать.

Все огни в конце концов догорают.

...Правы они, толкователи слова божьего. Жизнь на земле безвозвратно заражена смутой.

Нетрудно сохранить молодость тому, кто не желает ничему учиться, кто не дает себе труда приспособиться к обстоятельствам и не борется за то, чтобы переделать жизнь по своей воле.

...но ведь на мужей их лучше было глядеть ночью, да и то, когда не светит луна.

Теперь у Кристин открылись глаза, и она узнала, что на смену бремени и тяготам, выпадающим на долю молодой матери, приходят новые треволнения и печали –удел матери стареющей.

<...> люди, любившие друг друга жаркой страстью, кончают тем, что уподобляются двум змеям, которые жалют друг друга в хвост.

Дольше своего века не проживёшь.

Мы не знаем, от каких бед уберегся тот, кто умирает молодым.

Вы хорошо знаете, что все мы, братья, с тех самых пор, как вы в первый раз надели нам на задницу штанишки, считали вас самой замечательной и самой великодушной женщиной, хотя вы иной раз сильно прижимали нас своими крыльями, а мы в ответ, быть может, слишком сильно размахивали своими, прежде чем выпорхнуть из гнезда…