Зачем нам чужие биографии? Они нам нужны затем, чтобы в очередной раз подтвердить, что человек не одинок. Что он похож на полярного исследователя, который взял след по старым письмам, по багру с исчезнувшей шхуны, а потом обнаружил стоянку предшественника с банками из-под пеммикана и прохудившимися канистрами. Он должен идти дальше, но на этом пути он был не одинок. Эмоции наши счётны, нас обуревают ужас и отчаяние посреди ледяной пустыни жизни, и вот уже кажется, что твоё одиночество — это одиночество мира. Но нет, читая письма мёртвых людей, ты видишь, что с твоими тревогами и твоим ужасом сталкивались и до тебя. Однако предшественники столкнулись и со счастьем открытия, с той небесной пузырчатой радостью, что наполняет человека в момент осознания того, что мысль сильнее смерти. Вот зачем нужны чужие биографии. Человек от природы эгоистичен, если в нём мало веры, но много страха, и мир обступает его как философа Григория Сковороду. Но ушёл философ Сковорода от жестокого мира, не поймал мир его. И всяк понимает, шурша чужими дневниками, что есть шанс ускользнуть от отчаяния. Наши жизни полны частного отчаяния — мелких неудач, травли, непонимания близких, осознания своих проступков и подлостей, но наука состоит не в оправдании собственных ошибок, а в осознании того, что ты — часть общего потока познания, неистребимого, как надежда. Кроме науки мало в жизни человечества бесспорного — и учёные во всяком роде полезнее многих в своих письмах. Физики скупы на слова, филологи говорливы. Но из этого свивается спасительная верёвка помощи, альпинистская страховка для будущего читателя.
Тот, кто читал Шкловского сразу узнает стиль, но строки выше написаны биографом, Владимиром Березиным.
И очень уж мне нравится позиция Березина: «...в мире всё прихотливо и нет ничего «наверняка» и «ясно-понятно». Все обвинения, даже если они подтверждены бумагами, подлежат сомнению. Только добрым словам о человеке можно верить сразу.»
Шкловский – фигура спорная. Однако, тот, кто пытается судить может ли быть лучше того, кого судят?
Скандалист, гениальный лектор, новатор, генератор идей и энергии – Шкловский интересен сам по себе, даже вне его художественных книг и литературоведческих статей. Сочетание несочетаемого – здесь он бросает бомбы, а через час пишет трактат о формальном методе. На фото похож на большевистского политического деятеля и я прямо вижу его на трибуне, на каком-нибудь митинге. Жизнь – авантюра.
15 понравилось
