Матрёнин двор

Прочитав эту книгу я сразу вспоминаю своего деда, Владимира Михайловича, который прошел боевой путь от Днепра до Вены, был тяжело ранен в Австрии, встретил День Победы в госпитале, а буквально через несколько месяцев после Победы по приговору военного трибунала за драку с офицером получил 10 лет лагерей и отправился зеком в Магаданскую область. Мой дед, был очень хорошим человеком, был убежденным коммунистом до конца жизни, отличным токарем. Для меня он был во многом авторитет. И я запомнил, его слова после прочтения этой книжки: "Это правда. Все так и было".

Терпение. Сила и слабость русского человека. Мне кажется, именно этому качеству посвящены и повесть «Один день Ивана Денисовича», и рассказ «Матренин двор».

Оба произведения идут по следам биографии автора. Сам Солженицын отсидел в тюрьмах и лагерях восемь лет – столько же, сколько сидит его герой Шухов. И учителем, как Игнатьич из «Матрениного двора», автор работал.

Для зэков обычно давать прозвища, но в повести их нет, зато автор, как и многие писатели уже много после угасания классицизма, пользуется «говорящими» фамилиями и именами. Буйновский только три месяца в лагере и ещё не понял, что распоряжениям начальства лучше подчиняться; фамилия Фетюкова напоминает об оскорблении, которое раздавал направо и налево Ноздрёв в «Мертвых душах» Гоголя (фетюк – оскорбительное для мужчины слово, произошедшее от названия буквы «фита», которая считалась неприличной буквой); наконец, Цезарь (лат. caesar – слово неизвестного происхождения, но определённо родственное словам «царь», «кесарь», «кайзер») благодаря частым посылкам чувствует себя более свободно, чем остальные зэки, - он может совершать подношения, благодаря которым его существование в лагере становится более сносным. В лагере оказались люди самых разных занятий: военный, колхозник, режиссёр, студент литературного факультета (этот, правда, фельдшером, а не зэком, но тоже, видно, не от хорошей жизни укрылся), большой начальник, которого возили на машине. В иерархии же лагеря роли распределяются в зависимости от характера и способностей человека. Есть «придурки», которые выполняют более лёгкую работу и без посылок, возможно, не смогли бы выжить (Цезарь), «шакалы», готовые унижаться ради окурка или лишней порции (Фетюков), «фитили» - доходяги, уставшие от труда (так называют и Фетюкова), «стукачи» - в повести обсуждают, что раньше не случалось, чтобы их резали в постелях. Правда, к последнему зэки относятся в основном без удивления («Нэ людин, а стукачив!» - уточняет помбригадира). Шухов не относится ни к одной из этих групп – ему никто не помогает с воли, он рассчитывает на своё трудолюбие и – немного – на везение. Он шьёт тапочки, собирается мастерить ножик, старается услужить Цезарю – впрочем, сохраняя достоинство: иногда и просто из жалости, а не ради выгоды.

Матрёна Васильевна из рассказа – воплощение сострадания. У неё живёт толпа фикусов с колченогой кошкой, она оставляет у себя жильца – рассказчика, которому никто не мог найти места. Похоронив всех своих детей, она воспитала приёмную дочь – дочь брата своего мужа. Она работает в колхозе «не за деньги – за палочки» трудодней, да ещё и выслушивает недовольство членов колхоза, помогает соседям копать картошку и, судя по всему, тоже ничего за это не получает: «В охотку копала, уходить с участка не хотелось». Миру матрёниной избы (свои обитатели, своя флора и фауна) противостоит вся деревня Тальново: сельсовет, где Матрёна с трудом добилась пенсии, колхоз, дом председателя, дом брата мужа, Фаддея, за которого Матрёна когда-то хотела выйти замуж. Всех Матрёна интересует только в отношении того, что можно с неё урвать: бесплатную рабочую силу, инструмент, часть дома – горницу – и ту подавай побыстрее. И она терпит – такое отношение к себе. И жаль её, и возмущаешься мягкотелостью героини, которая не может отказать окружающим в просьбах, хотя бы они её и отягощали.

«Крохотки» Солженицына – особый жанр совсем коротеньких рассказов-впечатлений от того, что писатель видел вокруг себя: животных и насекомых, пейзажей и природных явлений, старых вещей – и какие размышления, порой неожиданные, это вызывает. Вот наблюдение о зарядке:

Я не читала ни одного произведения Александра Исаевича, но 8 лет назад я (сама не знаю, откуда) знала его биографию назубок и это помогло мне сдать внутренний экзамен для поступления на филфак на очень хороший балл, за что я ему благодарна (хотя сейчас понимаю, что должна его за это ненавидеть, но это уже совсем другая история). Не знаю, что сказать по поводу этой книги, кроме как то, что это надо читать и об этом надо помнить. Коль уж Дудевскую «Колыму» посмотрели и грустную слезинку смахнули, то будьте любезны и с «Иваном Денисовичем» ознакомиться (тем более, что осилить его можно за часа три, а это как посмотреть тот д/ф Дудя ~1.5 раза).

Это не первая моя книга про лагеря, мне есть с чем сравнить.

Я ожидал произведение про страх, боль, безнадегу и смерть, а получил про лагерную романтику: замутить, украсть, подшестерить, откосить, выклянчить. Такая себе проекция на типичное советское общество: не важно, сидящее, сидевшее или простое рабоче-крестьянское. Миллионы таких вот Иванов Денисовичей, мотавшихся за ерунду по зонам и лагерям сформировали целую культуру адептов жизни по понятиям, ненавидящих полицию, власть, режим.
Я как дитя 90-х, прекрасно помню, как такие понятия были в ходу даже среди школьников. Даже младших классов. Даже условно благополучного района столицы. Само собой, совершенно без понимания корней и причин таких явлений. Модели, слепо снятые у старших, слепо снявших у кого-то из более старших.
А современная (срочная по крайней мере) армия до сих пор живет по всем этим понятиям. Читаю и понимаю, насколько чудовищно близкие параллели с моей службой во имя отчизны.

Я не умаляю трагизма того поколения. Из текста можно узнать, как легко и нелепо можно было оказаться в филиалах ГУЛАГ.
Отца признали кулаком? Никто толком не знает, за что. Добро пожаловать прочь из военного училища и следом за ним в лагерь на 10 лет.
Открытый православный баптист? 25 лет.
Спасся из немецкого плена? Шпион! Если повезло и не расстреляли, то привет лагерь.
Служил на флоте и тесно взаимодействовал с армией другой страны? При чем на тот момент совершенно на законных основаниях. В лагеря.

Кстати, я только пару лет назад узнал, что ГУГАГ — это не один лагерь, это широкая разветвленная сеть лагерей по всему СССР. В наши времена это бы называлось франшизой. Глядя на десятки-сотни точек лагерей на картей нашей (к счастью, уже нет) необъятной родины, становится жутко.

Кто там скучает по советскому времени? Расскажите мне про ту счастливую беззаботную жизнь.

Александр Солженицын - это личность с большой буквы, человек заслуживающий бесконечное уважение. Он, как и многие в Советское время, прошел через лагеря, каторжный труд и несправедливость, но он был первым, кто не побоялся публично рассказать об этом. Повесть об Иване Денисовиче - это рассказ о каторжнике, который, среди тяжелых условий и бесконечных лишений, не утратил в себе ЧЕЛОВЕКА. И вроде бы нет в повести ничего ужасающего, а ком в горле все равно стоит. Потому что это - наша история, моя история, история моего народа. И невыразимо грустно становится за всех Иванов Денисовичей, Алёшек, Тюриных..

На самом деле настоящее "художественное" произведение - это книга много о чем. Это и размышления, и гуманизм, и сюжет и социальный/политический контекст и мало ли что еще. Произведения А.И. Солженицына - именно такие "художественные" книги.
Где бы ни находился человек, это все равно определенный социум, но со своими особенностями. И нужно существовать в этом социуме, стыковать внутренние ориентиры и моральные принципы с внешними условиями. Наверное повесть об этом. И вместе с тем проникнута гуманизмом и уважением к человеческой личности.

"Когда родился - не помню, когда умру - не знаю"

Материальная выгода "рулила" во все времена. Жаль. Настоящих людей очень мало. Очень.

"Один день Ивана Денисовича" понравился,но не так впечатлил как "Матренин двор", таких людей как Матрена,уже пожалуй и не осталось на нашей земле. Чем -то напоминает мою бабушку), очень душевный, открытый и бескорыстный человек Матренушка, да и сам слог Солженицины в этой повести намного легче и интереснее, даже с юмором, читать можно запоем, не оторваться. Ну и конечно очень правдоподобно поведение родственников и знакомых славной бабушки, когда она ушла в мир иной.
..читать однозначно и думать о душе..и о своих поступках.