Vielleicht Esther

Hieß sie wirklich Esther, die Großmutter des Vaters, die 1941 im besetzten Kiew allein in der Wohnung der geflohenen Familie zurückblieb? Die jiddischen Worte, die sie vertrauensvoll an die deutschen Soldaten auf der Straße richtete – wer hat sie gehört? Und als die Soldaten die Babuschka erschossen, »mit nachlässiger Routine« – wer hat am Fenster gestanden und zugeschaut? Die unabgeschlossene Familiengeschichte, die Katja Petrowskaja in kurzen Kapiteln erzählt, hätte ein tragischer Epochenroman...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

349 ₽280 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

4,3

241 оценка

5
52%
4
37%
3
8%
2
2%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 260Хотят прочитать 590

Рецензии

Bookovski
1 февраля 2022
Семейное древо людей, живущих на постсоветском пространстве, больше похоже на облетевший по осени клён, чем на утопающую по весне в листве и цветах яблоню. Сплошные прочерки, недомолвки и умолчания. Немота – наше главное наследие, когда речь заходит о прошлом.
Семь поколений родственников Кати Петровской учили говорить глухонемых детей. Пройдя обучение, дети начинали говорить так, будто отсутствие слуха – это вообще не проблема. Проблемой, заставившей замолчать, стала история двадцатого века. О кулаках, белогвардейцах или врагах народа (а также, их родителях, жёнах и детях) лучше ни хорошего, ни плохого. Лучше молчать, как рыба, словно все языки мира вдруг стали неродными.
Однажды, вооружившись билетом на поезд и разговорным немецким, Катя Петровская отправилась в странствие вглубь прошлого, где её ждали Озиель , Розалия, Вилей, Иуда и Кажется Эстер. Родственники потерянные и обретённые. Те самые листики, опавшие с семейного древа. Новые знакомства, о которых она написала новым для себя языком, потому что родной русский говорению о них воспротивился. Слишком близко, слишком сложно, слишком больно. Проще выучить «язык врага» и поддаться оккупации немецкой речи.
«Кажется Эстер» – двойное преодоление и двойная победа. Восстановленная семейная история, в которой на свои места вернулись и побывавший в Маутхаузене дедушка Василий, и подаривший Кате красивую фамилию Петровская дед Семён, и даже та самая Кажется Эстер, которая точно была, но не точно именно Эстер, рассказана литературным немецким, сложными витиеватыми предложениями размером в страницу. Конечно, не все «кажется» Кате удалось разрушить, превратив из смутного воспоминания или догадки в исторический факт, да и возможно ли такое в принципе? Можем ли мы лопнуть все эти «кажется» и «возможно», как мыльные пузыри, и заговорить о прошлом уверенным тоном без всяких «но это не точно»?
Читать далее
37 понравилось
0
1K
frozen_celestial
4 августа 2016
Найстрашніше - що наших імен можуть не згадати вже за кілька поколінь.
У мого прадіда було вісім братів і сестер. Мама казала, що ціле село на Житомирщині мало одне-єдине прізвище - їхнє. Тож наречених собі їздили шукати десь подалі. Я не знаю їхніх імен.
У моєї прабабусі було четверо братів і сестер. Після того, як померли їхні батьки, двох хлопчиків-близнят підібрали російські солдати, більше про них ніхто нічого не чув.
Хтозна, що з ними було потім, і хто з них пережив Першу світову. Я не знаю їхніх імен.
Я навіть приблизно не знаю їхніх імен.
Книга Каті Петровської - це настільки масштабне дослідження, що складно уявити, скільки років вона проводила оті "розкопки".
Читаєш - і соромно. Бо своїх знаєш максимум до прадідів, та й то здебільшого без їхніх сестер та братів.
Ця книга не стільки про Голокост, наскільки я думала, це просто про людей. Різних людей, яких вже нема.
Читать далее
23 понравилось
0
937
SaganFra
8 августа 2016
Мабуть Естер – успешный дебют в литературе немки украинского происхождения Кати Петровской. Она ворвалась в немецкую литературу, получив престижную премию Ингеборг Бахман в 2013 году. Успех был ошеломительный. Кажется, впервые на немецкий литературный Олимп взошла украинка.
Жанровую принадлежность книги «Мабуть Естер» тяжело идентифицировать. Это симбиоз многих жанров: и семейной хроники, и документального, исторического, мемуарного, даже детективного романов и травелога. Многоуровневая структура и «вольная» хронология повествования приближают его к постмодернистскому «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсия Маркеса. Некоторые герои романа ирреальны. Реальность их существования вызывает сомнения, но они так гармонично вписываются в ткань сюжета и в саму историю, что сомнения развеиваются.
В своей книге Катя Петровская попыталась оживить разлогое семейное древо и рисует целую галерею своих предков на протяжении почти двухсот лет. Оживают старые потертые фотографии из семейного альбома, обретают голоса и рассказывают свои истории. В поисках генеалогического материала писательница предпринимает поездки в разные страны и города. Вместе с Катей мы отправляемся в Варшаву, чтобы пройтись улицами гетто и узнать об участи еврейской ветки рода и его судьбе во время Второй мировой войны. Мы едем в Киев, Вену, Краков, Калиш, Лодзь, Лион. Мы пытаемся окунуться в атмосферу давно минувших времен и через призму истории одного рода постичь глобальную Историю. Пробираемся через бюрократические баррикады постсоветских стран, роемся в архивах, рассматривает старые фотографии в музеях, чтобы найти следы родственников. В глумливой тишине мы пытаемся ответить на вечный вопрос «За что?», проходя тропинкой в Бабьем Яру и Маутхаузене. И везде находим следы семьи Петровских (Геллер, Леви, Кржевин, Штерн – фамилии из рода Кати). Невероятно проникновенно Катя пишет о своей жизни в Киеве, описывая улицы, здания и парки. Все настолько узнаваемо. Посвящая нас в историю своей бабушки-киевлянки, мы стаем свидетелями оккупации города, расстрелов и спешной эвакуации половины семейства. Семейных историй хватило бы на много книг (например, террористический акт Юды Штерна, двоюродного дедушки писательницы, предпринятого против немецкого посла и судебный процесс с последующим расстрелом), но Катя Петровская плотно уместила все под одной обложкой. Квинтэссенцией произведения является, несомненно, история «наверное-Эстер» - прабабушки Кати. Она не вписывается в реальность книги.
«Мабуть Естер» - книга непростая не только в плане восприятия, но и в количестве информации, которую, порой, не возможно уложить в определенные рамки. Смешивая города, языки, имена, смещая границы стран, Катя Петровская нарисовала объемную картину человеческих судеб и историй. Непростое это дело – реставрировать свой род. Но автору это удалось.
Читать далее
19 понравилось
0
885