Токийские легенды

Я тогда еще подумал: а не есть ли случайное совпадение явлением банальным? Иными словами, такое то и дело происходит вокруг нас в повседневной жизни. Только почти ничего не попадается на глаза, остается незамеченным. Как запущенный средь бела дня салют. Слышен только слабый хлопок, а смотришь в небо — и ничего не видно. Однако, если мы хотим чего-то очень сильно, оно непременно всплывет у нас в поле зрения отдельным посланием. И мы отчетливо распознаем его форму и оттенок значения. А увидев раз, удивляемся: «Ого, бывает же такое, вот странно». Хотя ничего странного в этом нет.

Да не хотел я никому ничего объяснять, – перебил ее настройщик. – Хотел, чтобы меня поняли безо всяких объяснений. Особенно ты. Моя сестра. Она молчала. Сказал он: – В ту пору я нисколько не думал о настроении окружавших меня людей. Мне просто было не до того. От воспоминаний голос его дрогнул. Хотелось расплакаться, но он сдержался. И продолжил: – Моя жизнь как-то вдруг перевернулась вверх дном. Я едва цеплялся, чтобы меня не столкнуло с подножки. Очень боялся. Было жутко. Какие тут объяснения? Казалось, я лечу в пропасть. Поэтому я просто хотел, чтобы меня поняли. И крепко обняли. Без каких-либо доводов и объяснений. Но никто…

"Случайный спутник" : - .. если я не знаю, что делать дальше, стараюсь всегда следовать одному правилу... - Если поставлен перед выбором: бесформенный предмет или предмет с формой, - выбирай бесформенный. Это и есть моё правило. Когда я натыкался на стену, всегда ему следовал, и если не спешил с выводами, это всегда приводило к хорошим результатам. Даже если в этот момент было тяжко."

"Где бы оно ни нашлось" - .. положил карандаш на стол, откинулся на стуле и посмотрел в потолок. Оказывается, по нему разбегается узор неправильной формы.., мне показалось, что он напоминает карту звёздного неба.. - Курумидзава-сан, - заговорил я вслух, обращаясь к углу на потолке, - добро пожаловать назад, в реальный мир. В красивый трехмерный мир, окружающий вас: с его страдающей неврозом страха мамашей, женой на шпильках, что как ледорубы...
А я опять буду искать нечто, формой похожее на дверь, или зонтик, или пончик, или слона, - где-нибудь в другом месте. Там, где бы оно ни нашлось."

"Обезьяна из Синагавы" - Наконец вернулось ее собственное имя. Теперь она опять будет с ним жить. Дела пойдут хорошо или может, не очень хорошо.. неважно. Но, во всяком случае, это ее собственное имя. Другого у неё нет."

Харуки Мураками - его истории захватывают.. Каждая описанная им история неповторима и очаровательна, и в то же время есть общее - неуловимое, мистическое, из области фантастической реальности - что по сути происходит в жизни любого человека, но не каждым человеком замечается.
Истории, описанные в данном сборнике, в очередной раз позволили мне посмотреть глазами удивительной нации, которая ощущает и видит все по своему. Истории просты в исполнении, но богаты по содержанию.
Мир один - понимание особое.. :-))

— Лишь три женщины по-настоящему имеют для мужчины смысл в жизни. Это не много, но и не мало, — сказал отец.
Даже не сказал — заявил. Равнодушно, однако все же категорично. Таким тоном говорят, что Земля делает оборот вокруг Солнца за год. Дзюмпэй молчал и слушал. Он удивился этой фразе, сказанной ни с того ни с сего, и как-то даже не смог сообразить, что должен ответить.
— Поэтому сколько бы ты ни знакомился и ни встречался с разными женщинами, — продолжал отец, — ошибешься в выборе — считай, зря потратил попытку. Запомни это хорошенько.
Спустя время в голову сына закрались сомнения: «Судьба уже свела отца с этими тремя женщинами?
Мать — одна из них? Если так, что у него было с остальными двумя?» Но спросить об этом у отца он не мог. Напоминаю: до уровня откровенных разговоров их отношения не дотягивали.
В восемнадцать он покинул родительский дом, поступил в один из токийских институтов, с тех пор несколько раз знакомился и встречался с девушками. Одна вроде бы «по-настоящему имела для него смысл». В этом он был уверен — и, пожалуй, верит по сей день. Но пока Дзюмпэй пытался сформулировать, как ей открыться (такой уж характер — на раздумья ему требовалось времени больше, чем прочим), она вышла замуж за его близкого друга. И успела стать матерью. Тем самым из жизненного выбора ее пришлось исключить. Вообще скрепя сердце выбросить ее из головы. Как результат, на долю Дзюмпэя, если придерживаться отцовской теории, теперь оставалось всего две «по-настоящему имеющих смысл» женщины.
При каждом новом знакомстве Дзюмпэй задавал себе вопрос: а действительно ли эта женщина имеет для него смысл? Так рождалась дилемма. Сохраняя надежду, что каждая новая встреча станет «по-настоящему имеющей смысл» (разве кто-то надеется на иное?), Дзюмпэй вместе с тем опасался преждевременно истратить остававшийся лимит. Неудачная попытка связать жизнь с той первой и очень дорогой для него женщиной подкосила его уверенность в собственных возможностях — очень важной способности своевременно и уместно реализовать любовное чувство. В итоге он считал, что, хватаясь за никчемное множество, он все так же упускает нечто самое важное в жизни. И с каждым разом его душа погружается все глубже туда, где нет света и тепла.
Так постепенно дошло до того, что после знакомства с каждой новой женщиной он через некоторое время в глубине души успокаивался и замечал в ее характере либо поступках и действиях хоть что-то — любую мелочь, приходившуюся не по душе; она и вызывала в нем раздражение. У Дзюмпэя это вошло в привычку — поддерживать с многочисленными женщинами поверхностные отношения, держаться от них на расстоянии. Он некоторое время встречался с такой партнершей, присматривался к ее поведению, но, дойдя до определенного предела, отношения прекращал. При расставании хотя бы не было вражды и ругани. Даже скажем так: он с самого начала избегал отношений с теми, кто не давал надежды на мирное расторжение отношений. Незаметно Дзюмпэй обрел нечто вроде нюха на удобных для себя партнерш.
Он и сам не мог понять, откуда такая способность: из глубин его природы или сформировалась апостериори. Если апостериори, ее вполне можно назвать проклятием отца. Заканчивая институт, он крепко поругался с родителем, прекратив с ним все отношения, — и лишь отцовская теория о трех женщинах, ничем, правда, не подкрепленная, не оставляла его в покое. Порой — отчасти в шутку — даже приходила на ум мысль о гомосексуализме. Глядишь, так и удастся избавиться от этого дурацкого отсчета. Однако хорошо это или плохо, но Дзюмпэй испытывал физический интерес все равно только к женщинам.