Цитаты из книги The Golden Compass

— Последние эксперименты подтвердили мою всегдашнюю мысль, что Пыль – это эманация темного начала, и… — Мне слышатся отзвуки Заратустровой ереси? — Некогда считавшейся ересью…

— Это не наша область, Чарльз. Насколько я понимаю, Святая церковь учит, что есть два мира: тот, который мы видим, слышим и осязаем, и другой, неземной – мир рая и ада. Барнард и Стокс были… как бы это выразиться… теологи-отступники, утверждавшие, что существует множество других миров, подобных нашему, – не ад и не рай, а материальные и грешные миры. Они рядом, но невидимы и недоступны. Святая церковь, естественно, осудила эту мерзкую ересь. Барнарда и Стокса заставили замолчать.

-Це доля старих,-відповів бібліотекар,- хвилюватися за молодих. А обов'язок молодих - нехтувати іхнім страхом.

Лира прыгнула и схватила Роджера за руку. Она тянула изо всех сил, они оторвались от лорда Азриэла и побежали, держась за руки, но Роджер плакал и корчился, потому что барс снова схватил его деймона; Лира знала эту раздирающую сердце боль и хотела остановиться... Но они не могли остановиться. Утёс уходил у них из-под ног. Весь пласт снега неудержимо съезжал вниз... А внизу, в сотнях метров под ними, застывшее море...

• Лира!

Моряк был чудесный; второго такого штурмана не найти; он мог бы разбогатеть на рыбном промысле, но счастлив не был. Счастья так и не узнал, пока не умер и его не похоронили в море.

Я видел одно такое раньше, но не думал, что встречусь с ним здесь, на Севере. Африканская штука. Внутри заводной механизм, и к пружине пришпилен дурной дух с занозой в сердце.

"Don't be supid," Lyra said. "I can't sit in here and watch them gve him poison!" "Come somewhere else, then."

All good things pass away.

Хотят секретничать - пусть, а ты будь выше этого. Прячутся и шпионят только глупые дети.

Звезды, девочка, - живые существа. Ты это знаешь? Там, наверху, все живое, и у всего есть великая цель! Вселенная полна намерений, понимаешь ли. Во всем, что происходит, есть цель.

Ученый, изобретший первый алетиомерт, по-видимому, искал способ измерить влияние планет в соответствии с астрологическими представлениями. Он хотел сделать устройство, которое откликалось бы на идею Марса или Венеры, как компас откликается на идею Север. Ему это не удалось, но изобретенный им механизм явно на что-то откликался, хотя никто не мог понять на что.

Пантелеймон прижался к груди Лиры, их сердца бились в такт.

— Мы чувствуем холод, но не боимся его, потому что он нам не вредит. А если бы завернулись в тёплое, не чувствовали бы тогда других вещей — весёлого звона звёзд, музыки Авроры, а главное, не чувствовали бы кожей шелковистого света луны. Ради этого стоит мёрзнуть.

Брань на вороте не виснет.

Если живёшь много сотен лет, ты знаешь, что всякая возможность представится снова.

Какая злая, бесстыдная ложь! И если бы даже Лира не знала, что это ложь (Тони Макариос; деймоны в клетках), мысль об этом была бы ей ненавистна. Чтобы её душу, её сердечного друга отрезали и превратили в суетливое домашнее животное?

Дети были примерно одного возраста, а в этом возрасте мальчики разговаривают с мальчиками, и девочки — с девочками, подчёркнуто избегая общения с противоположным полом.

Съёжившись у деревянной решётки, где рядами висели потрошёные рыбины, твёрдые как доски, сидел маленький мальчик. Он прижимал к себе рыбину, как Лира прижимала Пантелеймона — обеими руками, крепко, к сердцу; но только это у него и было — сухая рыбина вместо деймона. Жрецы отрезали его. Это была сепарация, и это был повреждённый ребёнок.