Цитаты из книги Пышка

Ни с чем нельзя сравнить радость первого рукопожатия, когда одна рука спрашивает :"Вы меня любите?" - а другая отвечает :"Да, я люблю тебя".

- Да, любовь -это единственная радость, но мы часто сами портим ее, предъявляя слишком большие требования.

"Постарайтесь освободиться от всего, что держит вас в тисках, сделайте над собой нечеловеческое усилие и ещё при жизни отрешитесь от своей плоти, от своих интересов, мыслей, отгородитесь от всего человечества, загляните в глубь вещей - и вы поймёте, как мало значат споры романтиков с натуралистами и дискуссии о бюджете..."

"... мировая скорбь им несвойственна. Животные тоже не знают её..."

Она пользуется церковью для любых целей, — думал он. — Церковь снимает с ее души грех, который она совершила, выйдя замуж за еврея, в политических кругах создает о ней представление как о женщине, идущей против течения, возвышает ее во мнении света, и она же служит ей местом свиданий. Обращаться с религией, как с зонтиком, вошло у нее в привычку.

Никогда не нужно вмешиваться в чужие дела. Надо предоставить людям поступать, как им подсказывает совесть. Этому правилу должны бы следовать все.

Теперь я вижу смерть так близко, что часто мне хочется протянуть руку и оттолкнуть ее… Я нахожу ее всюду. Букашки, раздавленные посреди дороги, сухие листья, седой волос в бороде друга — все ранит мне сердце и кричит:» Вот она!

Ни с чем нельзя сравнить радость первого рукопожатия, когда одна рука спрашивает: "Вы меня любите?", а другая отвечает: "Да, я люблю тебя"

– Думайте об этом, молодой человек, думайте дни, месяцы, годы, и вы по-иному станете смотреть на жизнь. Постарайтесь освободиться от всего, что вас держит в тисках, сделайте над собой нечеловеческое усилие и еще при жизни отрешитесь от своей плоти, от своих интересов, мыслей, отгородитесь от всего человечества, загляните в глубь вещей – и вы поймете, как мало значат споры романтиков с натуралистами и дискуссии о бюджете.

«В чем тут секрет?» – думал он, видя, что у некоторых его коллег карманы набиты золотом, и тщетно старался понять, какие неизвестные ему средства применяют они, чтобы обеспечить себе безбедное существование. Зависть снедала его, и ему все мерещились какие-то необыкновенные подозрительные приемы, оказанные кому-то услуги, особого рода контрабанда, общепринятая и дозволенная.

Неужели мерзавец перестает быть мерзавцем только оттого что дрался на дуэли? И с какой радости честный человек, которого оскорбила какая-то мразь, должен подставлять свою грудь под пули?

Почему мы так страдаем? Очевидно, потому, что мы рождаемся на свет, чтобы жить не столько для души, сколько для тела. Но мы обладаем способностью мыслить, и наш крепнущий разум не желает мириться с косностью бытия.

Ни с чем нельзя сравнить радость первого рукопожатия, когда одна рука спрашивает: «Вы меня любите? » — а другая отвечает: «Да, я люблю тебя».

Чего вы ждёте? Любви? Ещё несколько поцелуев и вы уже утратите способность наслаждаться. Ещё чего? Денег? Зачем? Чтобы покупать женщин? Велика радость! Чтобы объедаться, жиреть и ночи напролёт кричать о подагрической боли? Ещё чего? Славы? На что она, если для вас уже не существует любовь? Ну так чего же?

Любить - это так приятно! (Часть вторая, V)

- Я отлично знаю, что для вас любовь - это нечто вроде голода, а для меня это... это нечто вроде духовной связи, в которую не верят мужчины. Вы довольствуетесь формами её проявления, а мне важен дух. (мадам Форостье) (Часть первая, VI)

- Что случилось? Ну, говори! - прошептала она. Тогда он печально и в то же время решительно, с той притворной грустью в голосе, с какой обыкновенно извещают о приятной неприятности, проговорил: - Дело в том, что я женюсь.

...ведь в письмах узнаешь людей лучше всего.

Винегрет, а не общество!