Вечерний звон

Игорь Губерман пишет, как живет – в режиме быстрой смены впечатлений. Поэтому тут и проза, и стихи, и публицистические очерки, и юморески. О чем эта книга? О Жириновском (этом Акакии Акакиевиче русской демократии), о Михаиле Чехове и литературных неграх из Тарусы, о евреях и гомосексуалистах, "захвативших власть на планете", о самиздате и даже о Владимире Ульянове-Ленине... Нет такого предмета, человека или явления, которого Губерман не коснулся бы в своих записках и который бы не преобразился...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,7

27 оценок

5
22%
4
41%
3
37%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 31Хотят прочитать 18

Рецензии

Cornelian25 мая 2021 г.
Ворчание дедушки на лавочке
До майского задания в Долгой прогулке ничего не слышала об Игоре Губермане. Оказалось, что в советское и раннее постсоветское время он был популярен резкими, обличающими всё и вся четверостишиями – "гариками". Поинтересовалась в интернете, даже в 2010-е годы автор собирал большие залы людей, которые помнили его и смеялись над шутками. Стоит уважения.
Странно читать биографические записки незнакомого человека, но бывает занимательно. Предисловие книги меня заинтересовало. Автор разговаривает с читателем как с давно знакомым человеком: шуточки и милые подтрунивания. Встретились баянистые шутки про евреев и блондинок (тема еврейская - самая болезненная у автора), про пользу вредных привычек, немного нецензурной лексики для остроты. Первая глава была великолепной по сравнению с остальными. Автор когда-то подрабатывал экскурсоводом, поэтому рассказал байки про путешествия и туристов. Турист – "особое двуногое" и с ним соответственно нужно обращаться, а на все его вопросы нужно отвечать немедленно и уверенно. Немного рассказал о фальшаках и новоделе в туристическом бизнесе. В туризме со времён Губермана ничего не поменялось. Такие же надоедающие своими вопросами туристы и всё больше новодела среди достопримечательностей.
Далее, как говорится, чем дальше в лес, тем толще партизаны. Две главы про "литературное негритянство". Как автор писал рассказы и повести за других людей. Перечисляет Губерман, что писал, кому и как меняются отношения между людьми в следствии "негритянства". Про некоторые произведения чрезмерно подробно пишет. Например, про народовольца Николая Морозова. Дорогой читатель не хотел читать про народовольцев? Странно! Читай-читай! Ещё три главы - истории, услышанные от разных людей. Читатель, стало скучно? Странно-странно! Целых две главы Губерман рассматривал пошлость в разных сферах жизни. Вдруг читатель ещё что-то новое узнает о пошлости. Пока читала, ловила ощущение, что сижу на лавочке и слушаю ворчание дедушки. Уйти не могла, так как погода хорошая, да и дедушка хоть и занудный периодически, но милый.
Ещё две главы про хамство. В одной главе приводится классификация, обязательно с примерами из своей жизни или друзей и товарищей. Губерман всё хамство делит на три группы: "хамство бытовое, чиновничье, начальственное". В отдельной главе он прошёлся по личности некогда популярного Владимира Вольфовича. Если вы забыли, кто это, то Игорь Миронович напомнит. Следующая глава на больную тему автора, про еврейство. Критика книг про евреев, выяснение великая нация евреи или нет. Может кому-то этот вопрос интересен, мне же было неимоверно скучно. Ещё глава небольшие зарисовки из жизни, которые автор записал на обрывках салфеток. Следующая глава - это ворчание дедули по утраченной переписке между людьми. Далее глава, в которой автор любуется собой и приводит записки из зала: забавные, восторженные, глупые, а также смешные объявления. Ещё глава про старость и старение. Последняя глава оды, дифирамбы и панегирики друзьям и приятелям на разные праздники: смешные и не очень, литературные и нецензурные. Ну и в самом конце "гарики", чем и был широко известен в своё время Игорь Губерман.
Читать это произведение было нервно, скучновато и совершенно не смешно. Раздражало заигрывание с читателем и показное самоуничижение автора. Информация в книге не структурирована, что вспомнилось, о том автор и пишет, общей идеи нет. Понадёрганы из разных источников мысли, идеи, байки, анекдоты и афоризмы. Целая глава посвящена Жириновскому. Неужели это кому-то ещё интересно? В целом, многое устарело, неинтересно и занудно. Может, почитателям таланта Игоря Губермана будет интересно поглубже заглянуть в мир этого писателя и поэта, но читателю незнакомому с его творчеством лучше пройти мимо. Вот и я послушала внимательно ворчание дедушки на лавочке и пойду дальше.

Читать далее
12
327
Dreamfly2 января 2026 г.
Не ожидал
Не ожидал, что когда-нибудь поставлю любимому Губерману меньше 4*. Увы. Книга очень сумбурна, есть повторы из других его работ. Много разных пошлостей, вроде описания группового онанизма у матросов, и мата, который разве что Губерману и простителен, здесь через край. Нет, я не ханжа. Великий и могучий.. Но здесь! Ощущение, что тут он смакует его. А на чью-то недовольную записку из зала на эту тему отвечает: "что дети все это итак знают". Вот те раз! А откуда ж дети узнают, как не от взрослых? Я вот, извините, услышал мат только лет в 15. Может и раньше ухо разок-другой слышало, но не придавал значения. Теперь увы и сам ругаюсь, но уж защищать свое сверкнословие я бы точно не стал. А Губерман, или может фамилия Губермат ему бы больше пошла, раскрылся тут с другой стороны. И в этом мне кажется простой расчет: с матом проще, мат подкупает "близостью к народу" и следовательно расширяет читательско-зрительскую аудиторию. Поэтому однажды он и пошел на это, поступившись совестью. А то, что великий и могучий стал теперь сплошь примитивно-матерным. Что любой сопляк считает возможным употреблять это при взрослых, а то и послать-стало нормой. И руку, а точнее язык приложил к этому и мой любимый автор. Увы
Читать далее
4
11

Все рецензии

Цитаты

Cornelian18 мая 2021 г.
Стоило узнать его поближе – захотелось отойти подальше.
3
440
Cornelian18 мая 2021 г.
Беспорядочное чтение похоже на случайные постельные связи – тоже ничего не остается в памяти. Однако если что-то остается, то врезается и прочно и надолго.
3
296
Cornelian25 мая 2021 г.
Вся наша старость – драгоценный промежуток жизни от подернутой увяданием зрелости до непонятного загробного грядущего.
2
325