To the Lighthouse

У любви – тысячи форм.

филантропия (примочка к больной совести, средство для ублажения любопытства)

"Все мелочи дня липли к этому магниту;душа очищалась от мусора. "

У неё за книгой такой благостный вид. Приятно было думать, что все убрались и оставили их одних. Смысл жизни не только в постели, подумал он, снова возвращаясь к Бальзаку и Скотту, к английскому роману и французскому роману.

(она кинула взгляд на потолок, как бы опасаясь, что оттуда посыпятся книги), говорил, что Вальтера Скотта в наше время читать невозможно.

Вечно дёргается из-за собственных книг- будут ли их читать, хороши ли, почему не становятся лучше, да что обо мне скажут?

Теперь у неё часто это потребность-подумать; нет, даже не то что подумать. Молчать;быть одной.

... муж метался взад-вперёд по террасе, нечто сродни сразу песне и карканью....

Он застыл подле урны со стекающими геранями. Да сколько же человек из тысячи миллионов достигали последней буквы? Разумеется, предводитель обреченной надежды может задать себе этот вопрос и ответить, не подводя соратников-землепроходцев: «Наверно, единственный». Единственный в поколении. Так можно ль его упрекать, что он не этот единственный? Если он честно трудился отдавая все силы, покамест стало уже нечего отдавать?

Она его спросила, про что пишет книги отец. "Субъект и объект и природа реального", — сказал Эндрю. И на её: "О господи, да как же это понять?" — "Вообразите кухонный стол, — сказал он, — когда вас нет на кухне".

Не всем быть Тицианами, не всем быть Дарвинами; с другой стороны, неизвестно ещё, были б у вас Тицианы, были б у вас Дарвины, если б не было нас, обычных людей.

могла бы любовь, как это называется у людей, объединить ее с миссис рэмзи в одно? ведь ей не знание нужно, но единение, никакие не начертания, ничего, что пишется на каком бы то ни было языке, но сама близость, которая ведь и есть знание, думала она, уткнувшись в колени миссис рэмзи

характерная для их отношений чёрточка. многое не произносилось

В нем давно жила эта метафора - взять нож и вонзить в отцовскую грудь.

Бессердечная женщина - он ее называет; ни разу ему не сказала, что любит его

Но сейчас, в данный момент ее присутствие его вовсе не грело; ее красота не грела.

Ведь бывают же такие минуты, когда нет ни мыслей, ни чувств. Но когда нет ни мыслей, ни чувств – где ты тогда?

Роясь в пластах листвы, которой время выстлало душу, заглядывая в непрорубную чащу, где все затушевано и искажено мельканием солнца и тени, где пробираешься наугад, ослепленный то светом, то тьмой, он отыскивал живой зрительный образ, чтоб остудить и собрать и прояснить свои чувства.

Они стояли рядом, отрезанные от всего человечества. Его безграничная жалость к себе, потребность в сочувствии лужей растекалась у нее под ногами, а она, жалкая грешница, только и делала, что слегка подбирала юбки, чтоб не промокнуть. Она стояла в полном молчании и тискала кисть.