Цитаты из книги Процесс

Интриганка она по натуре и действует, по-видимому, бессмысленно и слепо, как ветер, по каким-то дальним, чужим указаниям, в которые никак проникнуть нельзя.

«Теперешнее правосудие очевидно, состоит в том, чтобы осудить человека не только невинного, но и неосведомленного».

Для моей работы я должен быть отр всех отгорожен даже не "как отшельник", этого недостаточно, а как мертвец. Писательская работа в таком смысле - это глубокий сон, это смерть, и как мертвого нельзя и невозможно извлечь из его гроба, так и меня ночью невозможно оторвать от письменного стола.

для обвиняемого движение лучше покоя, потому что если ты находишься в покое, то, может быть, сам того не зная, уже сидишь на чаше весов вместе со всеми своими грехами.

Вина, как сказано в законе, сама притягивает к себе правосудие - страж

Такая слитность присуща, пожалуй, только неодушевлённым предметам.

Так бывает только на чужбине, когда, разговаривая с простым народом, сам умалчиваешь обо всем, что тебя касается, и равнодушно расспрашиваешь об их делах, причем как будто ставишь их на одну доску с собой, но обрываешь разговор когда заблагорассудится.

И те, кому эти её недостатки мешали, только доказывали, что им не хватает понимания более важных вещей.

... все окончательные решения всегда превосходны, только одно в них нескладно: обычно узнаёшь о них слишком поздно, а тем временем всё ещё идут горячие споры о давно решённых вещах.

-- Но ты же знаешь, что вокруг всякого дела создается столько разных мнений, что невозможно разобраться. Например, этот судья считает началом процесса один момент, а я – совершенно другой. Просто разница во мнениях, ничего более. На определенной стадии процесса, по старинному обычаю, раздается звонок. По мнению этого судьи, процесс начинается именно тогда. -(Адвокат).

-- Ведь для того и передают адвокату защиту своих интересов, чтобы свалить с себя заботы и хотя бы отчасти забыть о процессе. Но все вышло наоборот. Никогда еще я столько не тревожился из-за процесса, как с того момента, когда вы взяли на себя защиту моих интересов.

Очевидно, первое впечатление, которое произвел Блок, было правильней: опыт у него был большой, потому что его процесс тянулся давно, но стоил ему этот опыт недешево.

- Да вот уже пять лет, как я тяну свой процесс, – сказал коммерсант и опустил голову. – Это немалое достижение.

- Ведь вы новичок, младенец. Вашему процессу всего-то полгода. Слышал, слышал. Такой молодой процесс!

-- Например, есть такое суеверие, будто по лицу обвиняемого, особенно по рисунку его губ, видно, чем кончится его процесс. И эти люди утверждали, что, судя по вашим губам, вам вскоре вынесут приговор.

-- По-моему, вообще нет такого человека на свете, который мог бы своим влиянием добиться полного оправдания. Тут, вероятно, решает только абсолютная невиновность обвиняемого. Так как вы невиновны, то вы, вполне возможно, могли бы все надежды возложить на свою невиновность. Но тогда вам не нужна ни моя помощь, ни чья-нибудь еще.

-- Как вы предпочитаете освободиться от суда? Есть три возможности: полное оправдание, оправдание мнимое и волокита.

– Но ведь вы-то невиновны? – Ну конечно, – сказал К. – Это самое главное, – сказал художник.

– Но если вы невиновны, то дело обстоит очень просто, – сказал художник. – Моя невиновность ничуть не упрощает дела. Тут масса всяких тонкостей, в которых может запутаться и суд. И все же в конце концов где-то, буквально на пустом месте, судьи находят тягчайшую вину и вытаскивают ее на свет.