Цитаты из книги Процесс

Её не так легко понять, потому что часто не знаешь, с насмешкой она говорит или всерьез. Чаще всего она говорит серьёзно, а звучит как насмешка.

Над чем же и можно было смеяться, как не над глупейшей несправедливостью по отношению к нам?

Но это вовсе не мешает Пепи презирать Амалию, ту Амалию, от одного взгляда которой эта самая Пепи со всеми своими косичками и бантиками вылетела бы из комнаты во сто раз скорей, чем её могли бы унести её толстые ноги.

Те, кто решает презирать нас, сразу попадают в высшее общество.

Если вы меня возьмете с собой, пойду куда хотите, делайте со мной что хотите, я буду счастлива – лишь бы уйти отсюда надолго, а еще лучше навсегда.

Административные решения робки, как молоденькие девушки.

Но ведь, кроме этой последней, ничтожной, исчезающей, почти несуществующей надежды, у вас ничего нет.

- Да не мучаем мы тебя, - отозвалась девушка. - Ты от нас чего-то добиваешься, а мы не поймём чего. Скажи лучше прямо, и я так же прямо тебе отвечу.

«...если бы власти не навязали мне тебя в слуги, то мы с тобой наверняка поладили бы, хоть меня немножко раздражает твоя внешность»

Якщо я дуже постараюся, то зможу збагнути хід ваших думок, які виглядають беззмістовними тут, хоча, мабуть, десь далеко, звідки ви прийшли, вони не позбавлені глузду.

Я не надто довіряв цим телефонним розмовам та усвідомлював, що по-справжньому важливе тільки те, що людина дізнається або досягне безпосередньо в Замку.

К. больше не стал с ними разговаривать; неужели, подумал он, я дам сбить себя с толку болтовней этих низших чинов-они сами так называют. И говорят они о вещах, в которых совсем ничего не смыслят. А самоуверенность у них просто от глупости. Стоит мне обменяться хотя бы двумя-тремя словами с человеком моего круга, и все станет несравненно понятнее, чем длиннейшие разговоры с этими двумя.

Но ты же знаешь, что вокруг всякого дела создается столько разных мнений, что невозможно разобраться.

Иногда какая-нибудь группа начинает верить, что у них общие интересы, но вскоре оказывается, что это ошибка.

Всегда имелись налицо какие-то успехи, но никогда не сообщалось, в чем они состоят.

Ведь адвокат – а даже самый ничтожный из них хоть отчасти представляет себе все обстоятельства – никогда не пытается ввести в судопроизводство какие бы то ни было изменения или улучшения, в то время как почти каждый обвиняемый, даже какой-нибудь недоумок, при первом же соприкосновении с процессом начинает думать, какие бы предложения внести, чтобы улучшить постановку дела, и часто тратит на это время и силы, которые можно было бы с гораздо большей пользой употребить на что-либо иное.

Ступени и ранги суда бесконечны и неизвестны даже посвященным.

Нас наказывают только из-за твоего доноса. Иначе нам ничего не сделали бы, даже если б узнали про наши дела. А разве это называется справедливостью?