Викинги

Я ей ответил: если я – Сигурд, стало быть, мне надо ждать скорой смерти? Которой ты, моя Ладгерд, непременно добьёшься? И ещё я сказал, что, пожалуй, не стану бегать от подобной судьбы, если только она, Ладгерд, поклянётся умереть на моей могиле. Они у меня всегда были остры одинаково – оружие и язык.
Но за ней тоже ни разу ещё не пропадало, будь то меткий удар или беспощадное слово. А что, спросила она, уж не испугался ли ты, мой конунг?

Хорошо иметь таких сыновей.
Мой род подобен высокому, раскидистому древу. Свежий ветер колышет и раскачивает упругие ветви, и каждая по-своему хороша, но одна – всех выше и всех непокорней… Я сам обрубил эту ветвь. Я прогнал от себя Убе, моего младшего сына.

У него длинная борода и всего один глаз. Людям кажется, будто второй глаз он отдал вещим норнам, с тем чтобы они позволили ему напиться из источника мудрости, клокочущего под корнями Мирового Древа.
Был ли то просто залог, как думают люди? Или столь горек на вкус оказался дарующий мудрость напиток, что даже славнейший из Асов не смог его вынести и сам в муке вырвал собственный глаз?

Дела героев и сами они слишком значительны, чтобы ругать их или хвалить. Для них нет обыденной мерки.

Ибо отказаться от мести может поистине лишь величайший герой. Которому никто не указ, – ни люди, ни Боги, ни судьба.

Поистине красива туча, сулящая бешеный шторм, но лучше любоваться ею с твёрдой земли.

Люди в кольчугах редко бывают миролюбивы.

Упорная работа изгоняет из тела дурную, испорченную кровь и, бывает, излечивает почти обреченных...

Вот и кончилось для него ожидание праздника, кончилось ожидание счастья, которое, если хорошенько подумать, есть уже счастье.

Впрочем, это всегда так получается: пока кто-то один делает дело, остальные гадают, что выйдет.