
Святая простота
По логике книги поправки в 67-ю статью Конституции — те самые о неотчуждаемости земель, вере, завещанной нам предками, и традиционных ценностях — выглядят резонными, вот правда. Я бы на месте популяризаторов замутила подарочную серию романов Скляренко к такому событию.
Ведь он тоже активно поддерживает концепцию осажденной крепости: кругом враги, кто не с нами, тот против нас, а все, кто сомневается, нам совсем не товарищи. Нетоварищами, по его логике, будут все, кто не разделяет языка, традиций и культуры.
Описание прекрасной дохристианской Руси, которую мы потеряли: ее старинного уклада, вытесняемого новыми порядками, попытки сохранить старое, хитрым образом сочетать его с новым, с боку подклеив изолентой. Десятки различных стремлений, новые вопросы, с которыми не сталкивались предки, укрепление государственности, увеличение числа управленцев (эффективный менеджер стайл), выпочковывание новых сословий, рукарукомойство. Да, с излишним пафосом и речами вроде «Я мзды не беру, мне за державу обидно», чтобы ярко показать уровень радения за Русь (который нам теперь и не снился, как бы намекает он).
Ещё интересный авторский акцент, проиллюстрированный дважды (Русью и Болгарией): многие годы благосостоятельного мира для страны совсем не хорошо, а очень даже плохо, потому что за это время враги победят не огнем и мечом, а посулами и коварством.
Скляренко показывает христианство как инструмент экспансии греков, но вроде как пытается отделить от церковной машины истинно верующих, хотя их там два с половиной человека, считая княгиню Ольгу. Верующих в старых богов тоже не очень много. Страна на перепутье: то ли на пороге нового великого времени, то ли на закате золотой эпохи. Но это мы с вами знаем, что грядет Владимир, а они пока пытаются сами что-то решить.
И на вот этом масштабном фоне откровенная наивность уровня индийского кинематографа 60-х в отношениях между героями, яркая романтизация тех, кто сыграет важную роль в будущем государства — не остается даже сомнения в их богоносности. Вся из себя чистая добрая Малуша с прозрачными глазами, весь из себя простой как дуб княжич (в свои-то годы не знающий, как справиться с томлением духа и тела), стойкая Ольга — мать земли русской, светлая память об Игоре, подлые завистники, верные друзья и князь Владимир как плод священного союза народа и власти.
Мне показалось, что писать диалоги автора заставил редактор чуть ли не под дулом пистолета. Потому что описательная часть просто прекрасна, но сцены, где два героя сходятся, выглядят так: встретились, за десять фраз выяснили диспозицию (признание в первой любви, заговор с целью убийства императора, упреки нерадивому правителю — без разницы, все быстро и по делу) и разошлись по делам.












































