Книга детства. Дневники Ариадны Эфрон, 1919-1921

Я не смею быть гадиной
Гадиной котора жалит мать
Гадиной котора любит никого
Гадиной котора ищет там любви.

Слова 7-летнего ребенка, написанные им же в своем дневнике.

Жизнь после революции 1917 года, голод и нищета, литературные вечера и знакомства с людьми серебряного века, но самое главное, конечно же, сама Цветаева и её образ матери.

Обстановка у них была кошмарная. Цветаева жила тогда одна с девочкой. Она с ней обращалась жестоко. Аля была в ужасном виде. Она ее сажала на стул, связывала сзади руки и пихала в рот пшенную кашу. Аля не могла глотать, держала все во рту, а потом выплевывала все под кровать. И под кроватью были крысы.

— подруга Ариадны, Наталья Зайцева-Соллогуб

Мне ничего не нужно, мне нужна лишь та страна, в которой Вы меня полюбите! Может быть, та минута никогда не наста- нет, может быть, она уж началась? Я живу лишь для того, чтоб видеть Вашу любовь. Но разве я ее достойна? Я достойна лишь тогда, когда Вы меня любите. Я уверена в том, что я глупа, тупа, невнимательна, непослушна, груба (но я не знаю, как назвать это слово, которое мне нужно). Зачем я испортила весь день у Вас, зачем разлила кофий, зачем медленно ела, зачем даром заставила Вас пройтись к Бальмонтам? Это все ясное доказательство моей нелюбви к Вам. Зачем всё? Зачем родился этот день? Зачем в мою голову нечаянно залез чужой эпиграф? Мне так тяжело, не знаю отчего. Почему этот день не шел так же гладко, как все дни? А главное, я виновата. Если бы меня сегодня не было в этом доме, не было бы такой душевной тяжести. Слезы льются, глаза не смотрят на Божий мир. А главное, я больше не имею права писать и произносить: я Вас люблю. — Написано и сказано в последний раз. Милая мама-лев! Как жалко, что по- года холодная. Как жалко, что Вы с утра ничего не ели. Но се [Не дописано.]

– Книга детства. Дневники Ариадны Эфрон, 1919-1921

В этих же дневниках Ариадна начинает писать свои первые стихотворения.

ВАША КОМНАТА
Пахнет Родиной и Розой,
Вечным дымом и стихами.
Из тумана сероглазый гений*
Грустно в комнату глядит.
Тонкий перст его опущен
На старинный переплет.
А над изголовьем – грозным
Серебром сверкая – Ястреб, Царь ночей.

*Портрет отца

Каждый из нас может сказать, любила своих детей Марина Ивановна или же нет, но я считаю, что лучше всего об этом могут рассказать только ее дети. В общем, что они и сделали в своих дневниках.

Огромная благодарность Ариадне Сергеевне Эфрон за сбор, сохранение, систематизацию и дальнейшую публикацию писем и дневников, как своих, так и М.И. Цветаевой.

* "...Это Алины записи, вначале записанные мной, потом уже от её руки: вроде дневника. Такой книги еще нет в мире. Это её письма ко мне, описание советского быта (улицы, рынка, детского сада, очередй, деревни и т.д. и т.п.), сны, отзывы о книгах, о людях, - точная и полная жизнь души шестилетнего ребенка." Марина Цветаева * М. Цветаева – моя боль, мое слабое не заживающее место. Ни для меня одной. Это уникально, невозможно описать, - прожить два года рядом с поэтом. Отдельное спасибо хочется сказать издателям за эту книгу, - как за сам факт издания, так и за качество. Её хочется держать в руках, перелистывать, пересматривать фотографии (я делала это каждый раз, когда брала книгу в руки), открывать на случайных страницах и перечитывать. Отдельное человеческое спасибо за фотографии самих дневников с правками М. Цветаевой. После прочтения хочется, и жить, и умереть одновременно. Про автора сложно что-то сказать, ей всего 6-7 лет, однако ознакомиться с личностью А. Эфрон и её судьбой настоятельно рекомендую. Я этот дневник растаскала на цитаты и никому никогда не отдам. Про такие книги много не говорят, их обсуждают молча и надрывно, цитатами делятся в конвертах и на старинных полуистлевших открытках с картинами Котарбинского. *** «Хранитель. Раз ночью я проснулась и посмотрела на маму. Она спала, но над нею что-то стояло на задних лапах. Я всмотрелась увидела черного духа – в шерсти, с голым хвостом, на конце кисточка как у льва или у пуделя. У него были мохнатые уши. Глаза были закрыты, а крылья были как у летучей мыши, а лапы он держал точно благословлял Марину. Глаза под веками я чувствовала блестящими. Я смотрела, он не исчезал. Я не думаю, что это было видение. Это был мамин Хранитель.» Ариадна Эфрон

С появлением в моей жизни дочери я незаметно для себя стала погружаться в литературный мир детства. В каждой книге для меня первостепенное значение стали иметь истоки личности. Как получаются гении? Из чего вырастают негодяи и посредственности? Как, будучи матерью, успеть дать ребенку в детстве то, что нужно и не сломать при этом? И семейная жизнь моего любимого поэта, Марины Цветаевой, во многом дала ответы на мои вопросы. Читая воспоминания Марины о своем детстве и записки Ариадны Эфрон, Али, ее старшей дочери, я получала многое в копилку и своего родительского опыта.

Небольшая "Книга детства Ариадны Эфрон" - уникальное явление литературы. Мы, взрослые, с удивлением читаем строки, написанные почти сто лет назад шести-восьмилетней девочкой. Бытовые зарисовки, сны, воспоминания, сочинения, упражнения в правописании - все это легло в основу книги дневников ее детства.

В первую очередь не может оставить равнодушным уровень развития этой необычной девочки. Иметь такой словарный запас, писать ровным почерком столь объемные тексты с небольшим количеством ошибок (sic! по правилам дореволюционной орфографии!) - это и по нынешним меркам граничит с одаренностью. Хотя данная книга отредактирована в соответствии с современными правилами русского языка, в ней мы можем увидеть фотографии настоящих страниц дневника Ариадны. В свою очередь Цветаева в воспоминаниях детства говорила о том, что с 4 лет уже свободно читала и была не единственной в своем окружении. В состоятельных семьях с младых ногтей детей учили чтению, письму, иностранным языкам, музыке. Но не всем удавалось с такой легкостью осваивать ученье, поэтому Алю можно с полной уверенностью назвать одаренной и талантливой девочкой. Сама относившаяся к слову и писанию как к огромному труду, Марина Ивановна требовала того же от Али. Нормой девочки было писать не менее двух страниц в день. И Аля, начиная с коротких зарисовок своей нехитрой детской жизни, через год уже создавала небольшие увлекательные рассказы.

Важнейшую роль в детской жизни Ариадны играли встречи с друзьями семьи, без которых мать и дочь не проводили и дня. Друзья и знакомые помогали организовать быт и поддерживали теплом духовный мир этой маленькой семьи. Юная Ариадна в своих дневниках описывала не столько поэтов Бальмонта и Блока, князя Волконского, художника Милиоти - сколько сказочных великанов, благородных рыцарей, романтичного Дон Кихота, таинственных волшебников, которых видела в них. Наблюдательный детский взор ловил мельчайшие детали - и восковую бледность лица, и бархатные брюки, и татарскую шапочку, и изящную нескладность фигуры.

Почти все воспоминания, впечатления и сны Ариады в дневниковых записях посвящены матери. Марина Цветаева - королева, богиня, ослепительное солнце, воздух и пища своей дочери. Такой всепоглощающей любви можно удивиться и даже осудить - все дети любят своих родителей, но какие могут быть страсти в 6 лет! Однако нам, людям земного труда, не дано понять до конца сплетенья душ двух одаренных близких людей.

В голодные послереволюционные 1919-1920 годы Цветаева с дочерью не могли создать уют в доме. Не всегда горели в их печи дрова, а стол часто оставался завален бумагами вместо хлеба.

Марина сказала: "Аля! Ты ничего не имеешь против, если мы останемся без ужина?"

И в это страшное время хлебом Марины и Али стало - слово. Цветаева, принуждая к труду писания дочь, тем самым уводила ее от стола - к небесам. Она рассыпала перед ней сокровищницу русской поэзии и прозы, не дарила игрушек - но водила на поэтические вечера, а вместо пустых развлечений - отдавала свою душу и одаряла драгоценными встречами с великими людьми века, названного Серебряным. С младенческих 2 до отроческих 9 лет Аля была первейшим другом, первым читателем и хранителем всех тайн своей матери. Но и в ответ Марина требовала полной отдачи, безотчетной любви, забывая порой, что рядом с ней лишь детская душа, сама нуждающаяся в поводыре.

Заливая насильно Алю Словом, Цветаева словно забывала, как в детстве мать заливала ее саму - ненавистной музыкой. И как тяжелы были Марине эти натужные занятия, несмотря на явные способности! Но Марина упорно взращивала в Але литератора:

"Запрещаю тебе рисовать в тетради! Писание не баловство, а долг!"

Аля, обожествлявшая мать, покорялась и писала. Кружилась в круговороте слов. Бранила себя за то, что не соответствует ожиданиям матери. Приносила горячие покаяния и тревожилась о том, чтобы вернуть ласково-обжигающие лучи солнца материнской любви, без которых не могла жить.

Однако судьба позволила Ариадне стать собой. Выросши, она пошла наперекор матери и поступила в художественное училище. Уже в эмиграции Аля с треском оторвалась от материнской юбки и с кровью отодрала свою душу от ее. И в конечном итоге этот юный лебеденок оперяется и улетает в туманную даль своей будущности.

Перед отъездом на отдых в деревню 7-летняя Аля пишет матери:

"Я хочу быть твердой в жизни, а особенно в такой маленькой вещи, как временное расставание".

Она стала твердой, эта хрупкая большеглазая девочка. Жизнь уготовила ей немало испытаний и все она выдержала с честью. Ее непостижимая радость бытия, согретая безусловной любовью матери, - вот то, что наполнило сосуд ее души и грело ее в самые непростые дни жизни.