Лекции по зарубежной литературе

Я ожидала от книги большего. Или просто другого?

В чем смысл преподавания литературы и как надо читать лекции по этому предмету?
На этот счет у меня в голове два способа. Первый: студенты должны быть знакомы с произведением, тогда уместен подробный разбор и, если предусмотрено, обсуждение. Второй: студенты произведение не читали. Тогда цель лектора сделать так, чтобы им захотелось прочитать! Заинтересовать, заинтриговать, заставить бежать в библиотеку.

Не знаю, что предполагал Набоков: с одной стороны, судя по подробным пересказам произведений, читатель не осведомлён о сюжете, а с другой – не вижу смысла читать после такого подробного разбора. Когнитивный диссонанс номер один.

Первая глава посвящена роману Джейн Остен «Мэнсфилд-парк», а именно – его подробнейшему пересказу. Анализа там чуть, а голова опухла от количества персонажей, в которых сложно ориентироваться, не погрузившись в чтение романа. Уже на первой главе я почувствовала разочарование от обманутых ожиданий.

«К Джейн Остен и ее «Мэнсфилд-парку», – пишет Набоков, – нужно было найти подход. Думаю, что мы его нашли и получили некоторое удовольствие, созерцая ее тонко выписанные узоры, ее коллекцию изящных безделушек, сберегаемых в хлопковой вате, — удовольствие, впрочем, вынужденное».

Думаю, что от пересказа я никакого удовольствия не получила, но решила прочитать роман в ближайшее время.

Во второй главе Набоков переходит к «Холодному дому» Диккенса:

«Читая «Холодный дом», следует лишь расслабиться и довериться собственному позвоночнику — хотя чтение и головной процесс, но точка художественного наслаждения расположена между лопатками. Легкая дрожь, пробегающая по спине, есть та кульминация чувств, которую дано пережить роду человеческому при встрече с чистым искусством и чистой наукой. Давайте почитать позвоночник и его дрожь. Давайте гордиться принадлежностью к позвоночным, ведь головной мозг только продолжение спинного: фитиль проходит по всей длине свечи. Если мы неспособны насладиться этой дрожью, если неспособны насладиться литературой, давайте оставим нашу затею и погрузимся в комиксы, телевидение, «книги недели». Думаю все же, что Диккенс окажется сильнее».

И сначала совершенно другой подход! Структурированный список важных характеристик романа, разбор основных тем и даже схема их взаимосвязей с персонажами! Но потом снова пересказ, утяжеленный цитатами. Дальше Набоков еще вернется к структурным особенностям и даже к особенностям форм повествования. Конечно, элементы анализа тоже присутствуют, но они теряются в пересказе и цитатах. И снова возникает у меня тот же вопрос: для кого эти лекции? Для литературоведа мало ценности, для обычного читателя – много анализа. Когнитивный диссонанс номер два.

Третья глава посвящена «Госпоже Бовари» Г.Флобера. Набоков обещает:

«Рассматривать роман мы будем так, как желал бы этого Флобер: с точки зрения структур (он называл их mouvements), тематических линий, стиля, поэзии, персонажей».

В результате произведение рассматривается как «слоеный пирог» - найдя в самом начале это сравнение, Набоков обыгрывает его множество раз.

4 глава о «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда»:

«Повесть Стивенсона – помилуй, Господи, его чистую душу! – как детектив хромает. Не является она и притчей или аллегорией: в обоих случаях она грешила бы против хорошего вкуса. И все же ей присуще особое очарование, если рассматривать ее как феномен стиля».

И снова подробнейший пересказ. Ну ок.

Марсель Пруст «В сторону Свана», Франц Кафка «Превращение», Джеймс Джойс «Улисс» рассматриваются Набоковым примерно так же, где-то преобладает пересказ, где-то есть нумерованные тезисы и разбор то стилей, то тем. Примерно тут я и поняла, что меня раздражает отсутствие единой концепции и единой структуры лекций. Возможно, гению не пристало повторяться, но все же… Да и пересказы читать ужасно надоело. В какой-то момент даже задумалась, не отобьет ли эта книга у меня напрочь желание читать литературоведческое.

Я не нашла глубокого анализа произведений, в основном пересказы и самолюбование – мол, Набоков тут видит больше, чем его читатель, а возможно, и больше, чем видел автор.

И мне не очень понятно, для кого книга – для тех, кто сам не умеет читать и нуждается в кратком пересказе, сдобренном цитатами? Вот такое осталось ощущение. Удивительно, но мне не понравилось в обоих случаях – и когда книгу я уже читала, и когда нет.

Жаль, не мое произведение. Возможно, студентам, которые слушали мэтра вживую, повезло больше, не зря Уэтстион заключает:

«Набоков был замечательным учителем не потому, что хорошо преподавал предмет, а потому что воплощал собой и пробуждал в учениках глубокую любовь к предмету».

Вероятно, его живой интерес и объем знаний достигали на лекциях именно такого эффекта. На лекциях. Но на бумаге нет. Как будто заметки, которые автор сделал, готовясь к занятиям в Корнеллском университете, просто собрали и напечатали.

«Романы, которые мы тут усваивали, не научат вас ничему, что пригодилось бы в обычных житейских ситуациях. Они бесполезны в конторе и на военных сборах, в кухне и в детской. Знания, которые я стремился вам передать, в сущности, предмет роскоши. Они не помогут вам разобраться ни в политэкономии Франции, ни в тайнах женского или юношеского сердца. Но они вам помогут – при соблюдении моих инструкций – испытать чистую радость от вдохновенного и точно выверенного произведения искусства; от самой же этой радости появится тот истинный душевный покой, когда понимаешь, что при всех ошибках и промахах внутреннее устройство жизни тоже определяется вдохновением и точностью».

Хотя, возможно, именно обо мне написал Набоков:

«Как бы тонко и любовно ни анализировали и ни разъясняли рассказ, музыкальную пьесу, картину, всегда найдется ум, оставшийся безучастным, и спина, по которой не пробежит холодок».

Моя задача – быть не такой субъективной по отношению к этой книге, как был субъективен автор по отношению к тем книгам, которые приведены в его лекциях.

Совершенно другого я ожидала от этих лекций. А встретила крайне предвзятое мнение Владимира Владимировича. Неожиданно было лично для меня. Я человек, который учился на журфаке и приблизительно понимаю и знаю, как должны подаваться лекции по литературе. И, надо сказать, даже в моем универе были гораздо интересней преподаватели по литературе, чем то, что я нашла в нашумевших лекциях Набокова. Более того, на некоторые книги, которые приведены в книге, я смотрела видео-лекции Андрея Аствацатурова, Дмитрия Быкова и хочу сказать, что они намного глубже, интересней, чем материал Набокова.

В чем причина? Первое. Самое важное. В лекциях цитируются целыми кусками произведение. Ну, как так? Зачем оно мне надо? Лекция о литературе – это критика произведения, описание героев, их характеров, модель поведения, психология поступков, суть, смысл романа. Так же? Вроде да. И зачем мне в данной ситуации целые куски с диалогами из книги, например, Кафки «Превращение»? Зачем? Ты суть объясни. «Благодаря» таким вырванным кускам из книг у меня пропало желание читать то, что я еще не читала. Например, я теперь не хочу читать Диккенса «Холодный дом», Марселя Пруста «В сторону Свана».

Второе. Я не почувствовала у Набокова любовь к литературе. Сплошное пренебрежение, скепсис. И это не только в лекциях по зарубежной литературе. Я читала еще и лекции по русской литературе (следующая рецензия будет принадлежать этой книге) и там автор вообще дискредитировал русских писателей. Просто фобия и ненависть какая-то. И почему? Конкуренция?

Единственная лекция, которая мне пришлась по вкусу и где я нашла интересные и неожиданные наблюдения – это лекция на книгу Франца Кафки «Превращение».

Все очень скучно, поверхностно, витиевато. Невозможно было зацепиться за единую концепцию по причине постоянных вставок из книг. А еще Набоков в качестве лектора мне показался удивительно скучен и нечитабелен.

Выводы о каждом произведении совершенно не понятны. Так и не получается докопаться до сути произведения, основной мысли и посыла. Слишком субъективный взгляд на каждое произведение. Тот случай, когда читать приведенные Набоковым книги нет желания. Так он отбил это самое желание.

Если вы не читали книг, о которых пишет Набоков, или читали их давно, и с тех пор не перечитывали, то за "Лекции" браться даже не стоит. Это будет чудовищно нудное чтение. Я сначала с удовольствием прочла лекции о книгах, которые читала сто раз и прекрасно помню; а потом перешла к другим лекциям и тут же зазевала. Зато по схеме: "книга, а сразу после нее соответствующая лекция" все идет как по маслу. Во-первых, ты понимаешь, о чем говорит Набоков, во-вторых, можешь мысленно с ним поспорить - в любом случае при такой проработке и сама книга, и посвященная ей лекция производят куда более сильное впечатление, чем по отдельности.

Бесконечно благодарна Набокову за его "Машеньку", прекрасное в своей пронзительности и глубине произведение.
И я не могу сказать, что Набоков не любит литературу. С таким-то багажом культуры как не любить!
Но себя ВВ любит намного больше.
Грустно признавать, но меня книга огорчила.
Разочаровал особенно серьёзно анализ романа Пруста. Очень поверхностный. Причём в романе уже самим Прустом большинство блестящих "идей Набокова" проговаривается.
Книга дышит самолюбованием и презрением к студентам.
Многие преподаватели вузов могут похвастаться этими "достоинствами".
Особенно в районе 40-65 лет.
Чаще всего это люди, кроме стен универа ничего не видевшие, жизни живой толком не познавшие ни за время учёбы, ни за время работы, но уверенные, что все о студентах и жизни знают, что все они дурачки, пусть эти тупые студентешки хавают, что бог даёт, спустившийся с Олимпа (когда имеешь неплохую базу со школы и усердно занимаешься самообразованием, уже на первом курсе быстро таких вычисляешь именно по очень примитивным лекциям).
Но Набоков-то человек с богатым жизненным опытом! Человек с таким багажом за плечами!...
Но тем не менее.
Лекции его парадоксальны, с ними интересно спорить, они блестяще написаны, но лишены оригинальности при этом, очень оценочны и годятся лишь для кружка, для заседаний школьных ноу (не лучших по уровню), но никак не для университета.
Даже если допустить, что эти лекции читались не филологам, то все равно уровень очень слабенький.
В наших провинциальных вузах круче есть лекторы. В челябинском университете работала во время оно профессор Удлер. Довелось ознакомиться однажды с конспектом лекций. Период тот же. Вот это уровень! Слушала я в том же университете лекцию Слеповой А. В. по Гёте. Вот где парадоксы вдохновляют, позволяют взглянуть на классику с новой стороны. Прошло почти 17 лет, а я помню эту лекцию и счастлива, что попала на нее.
Ещё был в том же вузе профессор Бент, ныне покойный. Есть у него пособие по романтизму для студентов. Скромненькая жёлтенькая обложка - но я влюбилась в романтизм через эту книжку.
И это Челябинск.
Над которым принято смеяться почему-то.
А у Набокова, безусловно, талантливейшего и умнейшего человека, просто кучерявый текст, который у непосвящённых отобьёт охоту читать Джойса, Остин, Пруста и Кафку.
Увы.

Я уже писал о взглядах писателей на литературу в связи с быковским одиночным «потоком бессознательного». Лекции Набокова в целом подтверждают идею о том, что писательский гений не распространяется на гений читательский: одно другое не предусматривает, а чаще даже исключает! Перед вами не литературоведение и не критика, а эссе большого писателя на заданные им же темы. Есть замечательное по своей точности высказывание
И. Клеха об интерпретации Гоголя Набоковым, но приберегу его до следующей рецензии относительно набоковских лекций о русской литературе.
Автор «Лолиты» и «Ады» выступает как первооткрыватель ряда зарубежных классических писателей. Вот-вот будут показаны скрытые пружины романов Остин, Диккенса, Флобера, Пруста,Джойса, новелл Стивенсона и Кафки (выделяю жирным шрифтом тех, о ком буду говорить ниже). Но оставьте надежду...
Вы окажетесь… на кладбище: перед каждой лекцией вас будет ожидать печальная надгробная плита с именем героя и годами рождения и смерти. А в разверстой могиле – одно произведение!
Можно, конечно, объяснить всё тем, что лекции писались для профанов, то бишь студентов, но это не оправдывает авторской некомпетентности. Набоков топчется около классиков, слабо понимая, что собственно он может тут поделать. И, действительно, Владимир Владимирович – писатель, а не литературовед:

(С. 173).

Рядом с Диккенсом Набоков становится по-викториански тягуч и пространен:

(С. 124).

Тем не менее, в этой лекции, посвященной роману «Холодной дом», есть те элементы анализа, которые могут заинтересовать читателя. Однако удельный вес их невелик, и они в большей степени связаны с формальными приёмами: например, 8 структурных особенностей вышеупомянутого произведения (С. 170 – 190). С таким же успехом их могло быть и 48, и 108, настолько они приближаются к несистематизированным частностям.
Набоков даже рисует занимательную схему (С. 127), желая придать научности своим выводам, но это воспринимается как очередная игра, более уместная в художественном творчестве.
Знаменитая новелла о докторе Джекиле и мистере Хайде просто пересказана Набоковым с той или иной долей писательского таланта. Демонстрируется фокус под названием «Я вот так читаю Стивенсона». Обращаю ваше вниманию: «читаю», но не «прочитываю»:

(С. 281).

Книга «догружена» предисловиями Ф. Бауэрса и Д. Апдайка, призванными разъяснить читателю некоторые детали набоковской творческой жизни. Но эти тексты скорее ещё более затрудняют понимание Набокова. К недостаткам издания я бы отнёс и то, что все лекции, кроме трёх переведённых
Г. Дашевским, имеют своего переводчика; также нет общей редакции.
Подобного рода экзерсисы живо напоминают, что литературоведение необходимо при всех его неизбежных издержках. Иначе мы имеем опьянённых набоковской «методикой» окололитературных «гуру» (быковы, веллеры, акунины и т.д.) и сотни их сектантов-учеников. Примечательно, что «сермяжные», простые до одури дилетанты «нападают» на академических деятелей именно в силу собственной интеллектуальной никчёмности и склонности к словоблудию.

Интерпретатор, стремящийся выйти за пределы обывательского чтения (на уровне «зашло – не зашло»), должен быть профессиональным! В этом смысле, ограничиваться набоковскими лекциями нельзя, слишком они субъективны и высокомерны.

Эту книгу я читала довольно долго и на редкость мучительно. Тем не менее, это был полезный опыт и я планирую его продолжить, начав чтение остальных лекций Набокова.

В первую очередь важно отметить, что эти лекции нельзя рассматривать как учебное пособие. Методист из Набокова просто кошмарный! Научить чему-то эти лекции так же не могут, я искренне жалела тех его студентов, которые были вынуждены выслушивать сначала пространные рассуждения великого писателя о его любимых произведениях, а потом писать какие-то эссе, рефераты, тесты или готовить доклады. Впрочем, могу предположить, что многие из посещавших его лекции студентов были настолько потрясены масштабом личности преподавателя, чтобы осознавать, насколько плохо их в действительности учат. По сути Набоков делится своими переживаниями о прочитанном, основываясь исключительно на личном вкусе и маскируя это под свои удивительные читательские качества. В действительности же самая лучшая и самая полезная лекция - самая первая, про "Мэнсфилд Парк", к которому автор относится несколько снисходительно и потому не обрушивает на него поочередно то бурю восторгов, то громы и молнии своего гнева. Она повествует в спокойном и ровном тоне, Набоков достаточно поверхностно анализирует сам роман, зато приводит множество своих собственных, весьма интересных соображений по литературе.

Следом идет превосходная лекция по Диккенсу, которая уже служит предвестником будущей катастрофы, но здесь Набокову повезло с первоисточником - "Холодный дом", да и все творчество великого писателя в целом действительно обладает той бездной смысла и тем тонким психологизмом, которые ему приписывает Набоков. Таким образом, восхищенное обсасывание деталей и стиля в данном случае помогает раскрыть для читателя всю глубину романа.

Именно так говорит Набоков, предваряя лекцию о "Холодном доме" и я могу лишь согласиться. Действительно было бы намного лучше, если бы он говорил или даже молчал исключительно о Диккенсе все последующие лекции. Потому что когда он начинает с почти неприличным восторгом обсасывать весьма посредственную "Мадам Бовари" - это начинает походить на издевательство. Я согласна со Ственсоном в качестве предтечи детектива, я согласна с Кафкой и даже с невероятно скучным, незаслуженно возносимым всеми интеллектуалами "Улиссом", но Пруст и Флобер? Причем любовный романчик сравнивают с "Мертвыми душами", которые чуть хуже по мнению уважаемого лектора, а Пруст и вовсе, оказывается "был предугадан у Толстого". При всей моей нелюбви к творчеству и личности Льва Николаивича ставить его в один ряд с французским графоманом просто нельзя.

И ведь все упирается в то, что Набоков любит такие книги. Ему нравится "Мадам Бовари" и "В сторону Свана", но он не умеет или не желает отделить истинную ценность литературного произведения от своих вкусовых предпочтений. Набоков настолько сосредоточен на стиле, что становится по сути его рабом:

Но задача преподавателя, да и читателя вообще в том, чтобы уметь отделять свои личные предпочтения от истинной значимости того или иного произведения. Именно поэтому я таким трудом дочитывала этот цикл лекций, который начался с таким удовольствием. Даже пренебрежительное отношение к "Превращению" моего любимого Кафки, который является лишь блеклой тенью восхитительного Флобера не смогло меня задеть, настолько я разочаровалась в Набокове как в лекторе. А ведь ужас ситуации в том, что не только Набоков, но и множество других, менее авторитетных личностей, считают, что чтение классической литературы - это тяжкий труд, что только зубодробительная хрень вроде Пруста или Джойса имеет право на то, чтобы считаться достойной обсуждения в среде интеллектуалов. По сути имена этих авторов становятся такими же брендами, маркерами принадлежности к определенной группе, как туфли на шпильках с красными подошвами или Linux, установленный на ноутбуке. Ценность их не в них самих, а в том символическом значении, которое они несут. Но книга отличается от туфель тем, что она должна в нести себе не столько отпечаток личности автора, не только быть символом и не только воплощать собой бесконечные упражнения автора в стиле, но и нести смысл.
Классическая литература - это литература вечная, актуальная во все времена, настолько выдающаяся в своей эпохе, что ее будут читать и помнить спустя тысячелетия. И по каким-то невероятным, но вполне очевидным причинам истинная классика - будь это Данте, Шекспир, Конфуций или Сервантес почти никогда бывает бессмысленным потоком мыслей автора. Скорее наоборот. Сколько книг XVI-XVII веков мы можем вспомнить, сколько из них мы прочитали? А сколько книг мы причисляем к "средневековым" - временному промежутку, тянущемуся почти тысячелетие? С каждым прожитым годом, веком, тысячелетием шелуха и мусор отсеиваются историей, Прусты с Флоберами забываются и спустя века остается?..

Лично я ставлю на Диккенса, а вы?

Чтение Владимира Набокова всегда для меня тихая роскошь, любование гениальностью письма и восторг от мастерства сотворения умопомрачительного слога.

Лекционный курс «Мастера европейской прозы», прочитанный Набоковым в Корнеллском университете в 1950-х годах, где он представляет свои рассуждения и «с любовной и медлительной дотошностью» разбирает шедевры европейской литературы.

Семь столпов литературного гения препарируются Набоковым: Джейн Остен, Чарльз Диккенс, Гюстав Флобер, Роберт Луис Стивенсон, Франц Кафка, Марсель Пруст и Джеймс Джойс. Он раскрывает эстетическое наслаждение от филигранной работы авторов, восстанавливает утраченные оттенки смысла, очищает литературные тексты от наслоений времени и неточностей интерпретаций. Его взгляд проникает в самые укромные уголки повествования, выявляя скрытые мотивы и связи между персонажами.

Будь то «Мэнсфилд-парк» Остен, оставившей нам образ Англии с баронетами и садовой архитектурой, «Госпожа Бовари» Флобера, ухитрившегося превратить убогий мир мещан в один из совершеннейших образцов поэтического вымысла, или «Превращение» Кафки с контрастностью строгости стиля и кошмарного содержания. Набоков предлагает свои, зачастую весьма неожиданные трактовки. Благодаря чему классические произведения предстают в новом свете.

Отдельно запали в душу его рассуждения о чтении, читателе и писателе. О чистой радости от вдохновенных шедевров и трепете эстетического удовольствия. Оставлю здесь.

! «Легкая дрожь, пробегающая по спине, есть та кульминация чувств, которую дано пережить роду человеческому при встрече с чистым искусством».

! «Истина состоит в том, что великие романы - это великие сказки, а романы в нашем курсе - величайшие сказки».

! «Писательское искусство - вещь совершенно никчемная, если оно не предполагает умения видеть мир прежде всего как кладовую вымысла».