Сестра умеет делать "умное" лицо. Люди не сразу решаются заговорить с ней. Папа говорит, что когда я делаю "умное" лицо, кажется, будто мне нужно в уборную.

Не боитесь проколоть шины? — наконец спросила я, кивнув на кресло. — А то я понятия не имею, куда задевала домкрат.

– Маре?
– Это маленький квартал в самом сердце Парижа. В нем полно мощеных улочек, покосившихся многоквартирных домов, геев, ортодоксальных евреев и женщин бальзаковского возраста, похожих на Бриджит Бардо. Если и жить в Париже, то именно там.

“Так всегда бывает, если вырос в маленьком городке: твоя жизнь — всеобщее достояние. Ничего нельзя сохранить в тайне — ни тот случай, когда меня в четырнадцать лет застукали с сигаретой на парковке пригородного супермаркета, ни тот факт, что папа поменял плитку в уборной на первом этаже.”

Невозможно находиться так близко к мужчине, чувствовать, как натягивается его кожа под кончиками пальцев, дышать одним и тем же воздухом, видеть его лицо на расстоянии нескольких дюймов и не испытывать легкого смятения.

В нашей семье считалось, что любую беду можно исправить чашкой чая.

Если вы заподозрите, что я злодейски замышляю вас соблазнить, можете просто выдернуть мой штепсель.

Но я хочу, чтобы он жил, если он сам хочет жить. А если не хочет, то, как бы мы его ни любили, нельзя его заставлять. Иначе мы всего лишь очередные мерзавцы, лишающие его выбора.

Единственный способ примириться с подобной жизнью - сделать вид, будто это происходит не с тобой.

Ты не обязана одобрять его выбор. Но ты должна быть рядом.

“Он тот, кто он есть. Нельзя изменить характер человека.”

“— Какой он? В трех словах, если вам так удобнее.
— Положительный. — Я немного подумала. — Верный. Озабоченный процентом жира в организме.”

(...) и едва эта мысль пришла мне на ум, как я чуть не рехнулась, настолько чудовищной она была. Поэтому ее я тоже засунула в дальний угол воображаемой картотеки в ящик с этикеткой «Немыслимо».

"Знаете, помочь можно только тому, кто готов принять помощь"

“Только матери знают, что купание, «Лего» и рыбные палочки не позволяют страдать слишком долго.”

“Я могла бы смотреть на его лицо всю ночь. На морщинки в уголках его глаз. На место, где шея переходит в плечи.”

Мистер Вилка совсем не похож на поезд.

Некоторым людям без толку говорить.

Конечно, мужчины мне нравились, я их хотела, но иногда казалось, что во мне не хватает какой-то микросхемы чувствительности.