Журавленок и молнии

Если вы ищете пример того, как прекрасное окружение способно взрастить прекрасного человека – обратите внимание на книгу В.Крапивина «Журавлёнок и молнии».

Прекрасный человек здесь – это Журавин Юрий, одиннадцати лет. К моменту знакомства читателя с ним, он уже успел пережить потерю лучшего друга (Ромки) и почти незнакомого, но такого близкого по духу (как окажется позже) деда.

С близкими по духу людьми Журке (он же Юрий, он же Журавин, он же Журавлёнок из названия) очень повезло. Журку окружали прекрасные люди, душевные, чуткие, добрые. У него тёплые отношения с родителями. О схожести мировосприятия Журки и семьи Брандуковых намекает эпизод с картиной (когда Журка пришёл знакомиться и упёрся в «Путь в неведомое»). Намёк повторяется, когда Юра читает книгу деда и сначала принимает капли дождя из открытого окна за брызги волн – эта сцена создаёт эффект близости разных поколений, разных семей, но одинаковых ценителей… чего-то большего, чем просто искусства.

Несмотря на чёрные полосы в жизни (Журка их видит молниями), главный герой никогда не остаётся один на один с проблемами и переживаниями. Всегда находится кто-то, готовый выслушать, поддержать, помочь или позаботиться: мама, папа, Ромка, бывшая классная руководительница, Иринка (новый друг), Горька (ещё один новый друг), одноклассники, семья Иринки, даже Капрал (главарь местной банды) – все они так или иначе проявили заботу о Журке в своё время.

Их поддержка дала мальчику опору, благодаря чему он мог ошибаться и не падать духом. Стыдиться, но расти. Бояться, но бороться со страхом. Плакать, принимать себя и жить дальше.

Тут тема влияния окружающих на личность переплетается с темой влияния личности на окружающих. Порой одного поступка, слова, взгляда достаточно, чтобы поселить в другом уверенность или наоборот, лишить его сил. Журка играет важную роль для Горьки, не просто став для него примером, но и разбудив в нём внутреннюю силу. Валерик тянется к главному герою. Как и Максимка, сын классной руководительницы. Не только Капрал, но даже отец Горьки, впервые увидевший Журку, – оба отметили стержень у одиннадцатилетнего мальчика, как если бы тот торчал из его груди и светился. И Горьке, и Валере Журка показал, что есть вещи, куда более страшные, чем быть побитым родителями. Например, потеря доверия важного для тебя человека.

О доверии тут написано много. И о взаимоотношениях между близкими людьми. И года не прошло, а Журка пережил столько, сколько не каждому подростку доводится, включая падение отца с божественного пьедестала и коллективного, а потом и единоличного противостояния взрослым.

Автор так описывает чувства, впечатления и внутренние монологи героя, что детям эта книга покажет: они не одни такие, а взрослым напомнит: детство – это маленькая жизнь. Нельзя обесценивать проблемы, если человек о них переживает – и не важно, сколько ему лет, где, когда и почему.

Всё, что касается чувств, здесь передано трогательно: тоска Веры Вячеславовны по сыну, письмо от деда с внезапным и запоздалым осознанием, как близки по духу они были; разговоры с Горькой – приятные и неприятные; расставание с Иринкой, начало дружбы с Валериком; подарки от Брандуковых, забота об отце. Есть и присущий детям фатализм, вроде: «В окне за решёткой в виде солнечных лучей светился и звенел такой радостный и свободный мир, теперь недоступный для Горьки».

Несмотря на заверения Иринки в том, что Журка ни капли не подрос со дня их знакомства, он всё-таки вырос. О том, насколько он вообще требователен к себе, говорит эпизод, когда, чтобы искупить трусость, он заставляет себя бежать через кладбище (Крапивин прямо называет его «границей между обыкновенным миром и чем-то неведомым»). Но ведь одно дело, испытывать себя самому, А другое – когда тебя испытывает общество. И мы видим, что в случае с Журкой это происходит с постепенным наращиванием оборотов: вот он решает, спасать ли незнакомого мальчика Горьку (впоследствии друга). Потом ему даётся время взвесить поступок Горьки, совершённый под давлением Капрала, прежде чем Журка сам попадает в похожую ситуацию. Как будто после репетиции. И рассказы Горьки про побои от отца тоже оказались репетицией, правда уже не такой щадящей. Затем было противостояние учителям и администрации школы – сначала коллективное (репетиция), а позже и единоличное. И каждый раз Журка доказывал, что готов нести ответственность за свои слова и поступки.

Лейтмотивом звучит вопрос, который автор не стыдится поднимать: «Что же делать?». Его задаёт мама Журке – и это стимулирует искать ответы. Его задаёт Ромка, помогая отстраниться от проблемы и сконцентрироваться на поиске решения. Этим же вопросом Журка задаётся сам, постоянно. Иногда вопрос звучит беспомощно, как если бы тот, кто его задаёт, перекладывал ответственность за решение на собеседника. Иногда – вызывающе. Но примечательно то, что герои не стесняются признаться в эмоциях и чувствах. И даже ответ «Не знаю» слышится всякий раз с другой интонацией.

Я считаю, в тексте нет ни одного лишнего слова или предложения. Разве что фраза «И если вы увидите под ливнем и молниями Журавлёнка, пожалуйста, поспешите ему на помощь» стоит не на своём месте. Она как будто говорит о беззащитности героя и снижает эффект финала.
А ведь автор оставляет героя на высокой ноте – отстояв честь и достоинство одного друга и ощутив поддержку второго, Юрий без раздумий рискует жизнью ради людей. Осознанно рискует. Как турист-альпинист, про которого упоминал в разговоре со своей бывшей классной руководительницей: «… вот если человек идет в опасный поход, в горы, он знает, что может сорваться. И все знают. И он срывается. Это плохо, это горе, но… это как-то… ну, не знаю, как сказать. В общем, тут нет такой несправедливости. Человек же заранее знал, что рискует…»

Роман написан в 1981 году, а темы, которые поднимаются в нём, актуальны и сейчас. Это и взросление, и отношения в семье. Дружба, предательство, доверие. Творчество, власть и сила слова. Жестокость людей и противостоящие им любовь, забота, поддержка. И пусть от мечты о машине, способной уберечь людей от чёрных молний, Журка отказался, зато он не будет тем, кто эти молнии создаёт. А когда-нибудь, до него дойдёт, что он сам и есть эта машина.

«Журавлёнок и молнии» вырос из «Ещё одна сказка о Золушке» (да, в романе ставят сказочный спектакль) и мог стать частью трилогии. В нём также имеются переклички с другими произведениями Крапивина. Роман интересен и с точки зрения того, чем питались тогдашние школьники (упомянуты названия книг, фильмов, картин).

Здорово, когда среди историй про несчастное детство и стержень «вопреки», можно найти и те, где стержень «благодаря». За это моя отдельная благодарность автору и ректору Штормового Университета Д. Шафран.