Perfume

Никогда не суди по первому впечатлению! Это же золотое правило, Бальдини, старый ты осел!

Он и не хотел быть изобретателем. Изобретательство весьма подозрительно, полгал он, поскольку всегда означает нарушение правил.

Улица пахла как обычно – водой, помоями, крысами и овощными отбросами.

устремляясь домой — в свое сердце.

Время зимовки прошло. Клещ Гренуй снова ожил. Он чуял утренний воздух. Его охватил охотничий азарт. Перед ним открылся величайший в мире заповедник запахов: город Париж.

Он был вынослив, как приспособившаяся бактерия, и неприхотлив, как клещ, который сидит на дереве и живет крошечной каплей крови, раздобытой несколько лет назад.

умершая заживо женщина.

Руки он ему не подал, так далеко его симпатия не простиралась. Он ему никогда так и не протянул руки. Он вообще всегда избегал прикасаться к нему, испытывая нечто вроде благотвейного отвращения, словно боялся заразиться, осквернить себя. Он лишь коротко попрощался. А Греную кивнул и отвернулся и пошел прочь. На улице не было ни души

Человеческий запах всегда - запах плоти, следоватьельно, запах греха

это был не аромат, который улучшает ваш запах, не притирание, не предмет туалета. это было совершенно своеобразная, новая вещь, которая могла извлечь из себя целый мир, волшебный богатый мир...

обычно люди пахли пошло или убого... люди пахли совершенно неинтересно, отталкивающее...

стало быть, ты утверждаешь, что тебе известно, как должно пахнуть дитя человеческое..?

Маркиз собственноручно припудрил белым тальком рябое лицо Гренуя, тронул кармином губы и щеки и придал бровям с помощью мягкого карандаша из угля жженой липы поистине благородный изгиб. Затем он опрыскал его своими личными духами с простоватым запахом фиалок, отступил на несколько шагов и долго не мог найти слов, чтобы выразить свое восхищение.

Он словно во второй раз родился, нет, не во второй, в первый, ибо до сих пор он просто существовал, как животное, имея весьма туманное представление о самом себе.

Ее пот благоухал, как свежий морской ветер, волосы - как ореховое масло, чресла - как букет водяных лилий, кожа - как абрикосовый цвет...

Обычно люди пахли пошло или убого. Дети пахли безвкусно, от мужчин несло мочой, острым потом и сыром, от женщин - прогорклым салом и гнилой рыбой. Люди пахли совершенно неинтересно, отталкивающе.

В середине июня прибыли итальянцы, многие с семьями, наниматься на сбор жасмина. Крестьяне, правда, брали их на работу, но, памятуя об убийстве, запрещали свои женам и дочерям общаться с ними. Береженного Бог бережет. Пусть эти сезонники действительно не отвечают за совершенное преступление, но все-таки в принципе они могли бы отвечать за него, а потому лучше их остерегаться.

Бывают такие люди, ищущие одиночества, кающиеся грешники, неудачники, святые или пророки.

Ultra poss nemo obligatur

в театре гренуевой души начинался очередной спектакль