При блеске дня

Чего я терпеть не могу, так это людей, которые сознательно и добровольно выполняют хорошо оплачиваемую и престижную работу, а потом в личных беседах язвительно отзываются о ней, показывая свое благородство и превосходство.

Замкнуться, замереть, сжаться в комок, не позволять жизни течь сквозь тебя – хуже этого ничего быть не может.

Последние два дня я чувствую себя не то покойником, не то старым привидением.

Смесь восторженности, тепла, увлеченности, радости общения… я думал, всего этого уже не осталось в мире, а оказывается, мы просто не знали, где искать.

Случись революция, фильмы наверняка очутились бы на самой вершине списка промышленных товаров.

однако я уже не молод и не получаю удовольствия от легких дуновений цинизма.

Возможно, мне работалось так хорошо еще и потому, что в свободное время я чувствовал себя пустым и неприкаянным.

он сколотил состояние, каким-то образом угодил Чемберлену, получил титул… Словом, настоящая история успеха. И все же, глядя на него, я чувствовал, что на самом деле с ним ничего не случилось, он так и не получил необходимого жизненного опыта, не познал ни истинной боли, ни истинного счастья: с тех пор как мы расстались, он только и делал, что высчитывал прибыль, болтал по телефону и ходил на совещания – все не выходя из стеклянного ящика.

Внизу, вопя сквозь дождь, ловил такси пьяный морской пехотинец, у которого на шее висела блондинка, похожая на взбесившуюся белую лошадь.

Эта грязь, эта жадная до развлечений толпа не стоила жизни даже одного заикающегося солдатика.