В детстве я считал себя хранителем папиного счастья. Если он звал меня на рыбалку, я соглашался, пусть даже ненавидел скользких червяков, запах тины и мучительную необходимость наблюдать, как умирает рыба. Если отец смотрел по телевизору кино, документальный фильм или новости, я садился рядом и делал вид, что мне очень интересно. Я думал, он будет скучать, если меня не будет рядом — по крайней мере так я твердил самому себе, но однажды вечером услышал, как он разговаривал с мамой, думая, что я сплю. «Он и минутки не может побыть один, бедняжка. Вечно таскается следом как пришитый. Мальчику не хватает внимания. И любви».
Услышав это, я съежился от смущения — и с тех пор предпочитал заниматься своими делами и жить по-своему.