The Dark Tower V: Wolves Of The Calla

Они знают больше, чем ты, они взрослые.
Джейк подумал, что это утверждение — дерьмо собачье. Если взрослые знали больше и лучше разбирались в проблемах, постоянно подбрасываемых жизнью, почему его отец выкуривал в день по три пачки сигарет без фильтра и нюхал кокаин, пока из носа не начинала идти кровь? Если взрослые обладали особыми знаниями, позволяющими всегда поступать правильно, почему его мать спала со своим массажистом с огромными бицепсами и полным отсутствием мозгов? Почему ни один из них не заметил, что в 1977 году, когда весна переходила в лето, их ребенок (по прозвищу Бама, известному только домоправительнице) медленно, но верно сходил с ума?

“Huh!” Susannah said. “The very same bad boys! It’s almost like a Dickens novel.”
“Who is Dickens, and what is a novel?” Roland asked.
“A novel’s a long story set down in a book,” she said. “Dickens wrote about a dozen. He was maybe the best who ever lived. In his stories, folks in this big city called London kept meeting people they knew from other places or long ago. I had a teacher in college who hated the way that always happened. He said Dickens’s stories were full of easy coincidences.”
“A teacher who either didn’t know about ka or didn’t believe in it,” Roland said.

Но, что более важно, он видел великое множество маленьких событий, от благополучно приземлявшихся самолетов до мужчин и женщин, которые оказывались в нужном месте и в оптимальное время и основывали династии. Он видел поцелуи, которыми обменивались в арках у двери, и возвращенные бумажники, и мужчин, которые подходили к развилке и выбирали правильную дорогу. Он видел тысячи случайных встреч, которые не были случайными, и десятки тысяч правильных решений, и сотни тысяч правильных ответов, и миллионы добрых дел. Он видел стариков Речного Перекрестка и Роланда, опустившегося на колени в пыль, чтобы получить благословение тетушки Талиты. Вновь услышал, с какой радостью она благословила его. Услышал, как она просит его положить крестик, который она ему дала, у подножия Темной Башни и произнести имя, Талита Анвин, на самом краю земли. В горящих лепестках розы он увидел саму Темную Башню и мгновенно понял ее предназначение: соединять все миры и удерживать их в равновесии на великой спирали времени. И в каждом кирпиче, упавшем на землю, а не на голову маленького ребенка, и в каждом торнадо, обошедшем трейлерную стоянку, и в каждой боевой ракете, отказавшей при взлете, и в каждой руке, удержанной от насилия, имело место быть влияние Башни.

Эдди увидел великие события и те, что едва не произошли. Альберта Эйнштейна, еще ребенком, когда он переходил улицу, едва не сшибла телега с бидонами молока: лошади, чего-то испугавшись, понесли. Подросток, которого звали Альберт Швейцер, вылезая из ванной, едва не наступил на кусок мыла, упавший на пол. Нацистский обер-лейтенант сжег клочок бумаги с написанными на нем датой и местом высадки десанта в день Д. Эдди увидел, как мужчина, собравшийся отравить весь Денвер, вылив яд в водопровод, умер от сердечного приступа на площадке отдыха автомагистрали-80 в Айове, с пакетиком жареного картофеля из "Макдоналдса" на коленях. Он увидел, как террорист-камикадзе, увешанный взрывчаткой внезапно отошел от переполненного ресторана в городе, который мог быть Иерусалимом. Террориста остановило ни что иное, как небо, мысль о том, оно остается одинаково прекрасным и для тех, кто творит зло, и для тех, что служит добру. Он увидел, как четверо мужчин спасли маленького мальчика от монстра, все голову которого, похоже, занимал один глаз.